Страница 7 из 14
Глава 7
Глава 7
Глава 7 Трещины в масках
Дождь бил в витражи, превращая святых и драконов в кровавые потоки. Лола шла по коридору, прижимая к груди книгу - под предлогом возврата в библиотеку. На самом деле искала Кассиана.
Он исчез после ссоры с отцом, и дворец гудел, как растревоженный улей: король разгневан,
Эдрик разбил зеркало в покоях Алирии, а в кухне шептались, что старший принц приказал принести бочку эльфийского абсента
Она нашла его в зале предков, где портреты королей смотрели на потомков пустыми глазницами. Кассиан сидел на полу, прислонившись к саркофагу основателя династии. Пустой кубок валялся в луже вина, смешанного с дождевой водой, просочившейся через трещину в потолке. Его камзол был расстёгнут, волосы - обычно собранные в безупречный узел - спадали на лицо, скрывая шрам.
- Уходи, - пробурчал он, даже не взглянув.
Голос звучал глухо, как стук сердца сквозь толщу льда.
Лола сделала шаг. Под ногой хрустнул осколок стекла - разбитый медальон с портретом женщины. Она узнала её: королева Элеонора, умершая при загадочных обстоятельствах. Говорили, ее свекровь нашла в постели с певчим.
- Я принесла воду,
- соврала Лола, показывая пустые руки.
Кассиан засмеялся. Звук был горьким, как полынь.
- Ты всё ещё играешь в милосердие? Или Алирия велела подсмотреть, как чудовище рыдает?
Лола не отстранилась. Вместо этого она подняла руку, медленно, будто приближаясь к раненому зверю, и коснулась его волос. Сплетённые в чёрные нити страдания, они оказались неожиданно мягкими.
Кассиан замер. Затем рывком оттолкнул её. Лола ударилась о стол, опрокинув подсвечник.
Пламя лизало древний ковер, но он затушил его босой ногой, даже не поморщившись.
- Не смей жалеть меня, - прошипел он. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх. - Уходи. Пока не стало поздно
Лола выпрямилась. Её бедро горело от удара, но это лишь подстегнуло гнев.
Ты не чудовище. Ты... трус.
Он двинулся к ней, и Лола отступила к стене. Но вместо удара Кассиан врезался губами в её шею - поцелуй-укус, смесь боли и желания. Его руки рвали шнуровку платья, но пальцы дрожали.
- Ты хочешь спасти меня?
- он дышал в её губы, обезумевший, раненый. - Стать светом во тьме?
Лола схватила его лицо, заставив смотреть в глаза.
- Я хочу, чтобы ты перестал лгать. Себе.
Он зарычал, прижав её к холодному камню. Поцелуй был битвой - зубы, язык, слёзы. Лола отвечала с яростью, кусая его губу до крови. Они упали на шкуру медведя, и Кассиан, на миг оторвавшись, пробормотал:
Боже, я ненавижу тебя.
Ври дальше, - она сама расстегнула его пояс, позволив камзолу упасть.
Эдрик наблюдал из-за двери. Его пальцы сжали косяк так, что дерево треснуло. Когда Кассиан вошёл в Лолу, он закусил губу до крови. Больше не смеяться. Не дразнить.
Он ушёл, оставив на пороге кинжал - подарок Лоле, обёрнутый в стихи её же платья.
Лола проснулась от крика павлина. Кассиан уже стоял у окна, застёгивая рубашку с манжетами, забрызганными её кровью.
Забудь это, сказал он, не оборачиваясь.
Забуду, - согласилась она, поднимая разорванное платье. - Но ты - нет.
Он вышел, хлопнув дверью. Но на столе осталась его перчатка - случайно или намеренно, Лола не знала
Алирия, найдя кинжал Эдрика, вонзила его в портрет брата. «Ты проигрываешь», - шептала она, а в зеркале третья тень - та, что сшивала кукол, - улыбалась.
Лола пряталась в нише за гобеленом, изображавшим битву драконов. Шершавые нити царапали спину, но она не шевелилась. За тяжелой портьерой двое придворных, не замечая её, делились новостями, как ядом:
Король не покидает опочивальню три недели. Говорят, его рвет черной желчью...А принцесса?
Собирает советы баронов. Если братья не перестанут грызться, корона достанется ей.
Лола прижала ладонь к холодной стене. Камень дрожал, словно дворец стонал под тяжестью тайн. Она вспомнила Кассиана, пьщего в темноте, и Эдрика, разбивающего зеркала. Они не принцы -- марионетки.
В комнате пахло жасмином и предательством. На кровати лежала книга в кожаном переплете с тиснением в виде сплетённых змей. Лола открыла её, и между страниц выпал сухой цветок - черная роза, превратившаяся в прах при касании.
Эдрик вошёл без стука, опираясь на косяк. Его рубашка была расстегнута, обнажая свежий шрам - дуэль с Кассианом?
- Нравится? - Он кивнул на книгу. - Выбирай стихи. Я буду читать... или действовать.
Лола провела пальцем по оглавлению. «Оды к ночи», «Гимны порочным богам», «Сонеты разбитых зеркал». Она остановилась на странице с загнутым углом:
«Одиночество - это комната, где эхо твоих шагов Целует тени...»
Эдрик выхватил книгу, швырнув её в стену. Переплёт треснул, выпустив облачко пыли.
Ты смеешься?
Он прижал её к постели, пальцы впились в шею.
- Это не для цитирования. Это..
- Исповедь? - Лола не моргнула.
Он зарычал, сорвав с неё пояс. Но вместо ожидаемой ярости его губы прильнули к её запястью - поцелуй-извинение, горячий и поспешный.
Он читал ей стихи позже, когда луна лизала полосы на их телах. Лёжа на полу среди разорванных страниц, Эдрик водил пальцем по её спине, выводя строфы:
«Твои шрамы - это стихи, которые я не смог написать...»
Лола перевернулась, ловя его руку.
- Кто она? Та, что научила тебя бояться тишины?
Он замер. Внезапно сдавленный, как зверь в капкане.
- Она пела, - прошептал он, глядя сквозь неё. - Даже когда я приказал замолчать.
Его губы коснулись её груди, но это было бегство, не ласка. Лола обняла его, чувствуя, как бьётся его сердце - птица в клетке из ребер.