Страница 68 из 71
34. Единственная тигрица
34. Единственная тигрица
Род Се во главе с бывшим министром Се Чао отправили в захудалый западный городишко, разрабатывать поля, пытаться выращивать зерно, работать на благо народа. Се Инхуа сдержала слово: оставила титул Императрицы и отправилась вместе с семьёй в ссылку.
— Благодарим Его Величество за снисхождение, — Инхуа в последний раз поклонилась Лин Сяо и покинула дворец.
— Да, она лишилась титула Императрицы, но обрела возможность сохранить семью и быть с ними рядом, — Цияо провожала тающую в дали фигуру в простой одежде. — Потеряла высокое, сохранила родное.
Заменить казнь на ссылку — не всем чиновникам понравилось. Но Император не нуждался в одобрении похожих людей. Сейчас чиновники кричат о справедливости, а завтра сами крадут. Здесь нужно быть внимательным и бдительным, чтобы вовремя убрать жадного и поставить на его место желающего работать на процветание Империи.
Лин Даочжэнь поддержал племянника:
— Ты нашёл виновного, но сохранил ему жизнь, позволил искупить вину тяжёлым трудом — народ оценит.
— Тиранов люди не любят, — Лин Сяо вспомнил слова Цияо.
— Благородная супруга мудра, — Лин Даочжэнь не стал прятать улыбку, а его племянник не стал отрицать.
Семья Хай была отправлена на восток, помогать на полях. Хай Шуйсян был предложен выбор: остаться во дворце, сохраняя статус, но из-за преступления отца её отправят в холодный дворец или, собрав по крупицам, за добрые дела отправят в дальний двор; второе — отказаться от титула наложницы и отправиться с семьёй Хай на восток.
Смириться с худшим положением дел Шуйсян не могла.
— Зачем мне в одиночестве сидеть в пустом дворе? — Шуйсян мотала головой. — Нет! Я хочу к отцу!
Так Хай Шуйсян вместе с семьёй уехала на восток, помогать людям.
«Расчистил дорогу для тигрицы», — вещало письмо от Вдовствующей Императрицы, давшей о себе знать только тогда, когда виновные получили наказание и дворец готовился принимать гостей из соседнего государства.
— И правда, — Лин Даочжэнь крутил в руках письма, — у тебя остались тигрица и жасмин.
Упомянутая Моли пришла к Цияо, как утихли громкие оглашения наказаний.
— Я могу добровольно уйти! — заголосила она, завидев Цияо.
— Куда? — не поняла тогда Цияо, переключаясь с подарка от Лин Цзин на неё.
— Уйти, — замешкалась Моли, — из дворца, из города, из Империи. Не стану мешать тебе и Его Величеству.
Тишина простояла от силы секунд пять. Прыснув со смеху, Цияо замахала руками.
— Ты же не преступница, чтобы бежать из государства. Не надо. Что ты!
— То есть, мне можно остаться? — Моли посмотрела на молчащих Лин Цзин и Цинъюня, который до её прихода в пух и прах разнёс новенький наряд от наследной принцессы, преподнесённый подарком его сестре. — За мной не придут и не отправят на полях работать?
— Нет, — в три голоса прозвучал ответ.
— А! Спасибо!
С тех времён прошла неделя. Моли стала частым гостем у Цияо, болтая с Лин Цзин о цветах в императорском саду. Они планировали, что можно посадить,чтобы всё лето любоваться красотой. В такие моменты Цинъюнь откидывался на спинку кресла, которое вернули, но поставили в стороне от столов (их оставили по приказу Лин Сяо), и растягивал:
— Правильно, трещи о цветах, не трогай мою сестру. Она устала от тебя.
— Невестка устала от тебя! — отвлекалась Лин Цзин и тут же возвращалась в разговор.
После определения, что посадить, вчетвером они приходили в сад и выбирали место для посадки.
За пять дней до прибытия Императора соседнего государства, Цинъюнь вернулся домой.
— Я ещё вернусь, — обещание для сестры и предупреждение для Лин Цзин, закатившей глаза. — Сестра потерпи её немного, обязательно найду повод вернуться к тебе.
— Не задерживайся, — Лин Цзин пнула воздух. — Поторопись, тебя ждут.
— Я вернусь.
Тем не менее неизменными остались уроки Лин Цзин. Три из пяти она сбегала повеселиться с Моли и Цияо. Получала от брата, обещала так больше не делать и через день бежала в сад или двор невестки.
Ещё одним гостем двора Цияо стал Лин Сяо.
— Снова? — в который вечер Цияо стояла у печи во дворе и помешивала продукты в глубоком воке.
— Нельзя? Могу забрать, и станем видеться у меня, — Лин Сяо по-хозяйски уселся за стол.
— Я такого не говорила, — и Цияо продолжала готовить на него, на Цянь Яня, на Лин Цзин, евнуха Шу и по привычке на Цинъюня. Его порцию забирала Лин Цзин, посмеиваясь и приговаривая, что обошла его.
Утром назначенного дня в Запретный город въехали повозки. В главном зале встречали гостей.
— Приветствую, — молодой Император Сюэ склонил голову. На его лице играла приветливая улыбка, в глазах отражалось любопытство и интерес.
— Приветствую, — Лин Сяо в ответ склонил. — Занимайте места.
Утром разговор о важном, вечером банкет — таков план.
— Не люблю я все эти долгие заседания, — Сюэ Хань по-ребячески кивнул на массивные двери зала. — Пройдёмся?
Размеренным шагом двое правителей шли в сторону императорского сада.
— Мой брат специально собрал войска на границе, — заговорил Сюэ Хань. — Он со стариком, нашим отцом, заключил спор: что ты сделаешь? Брат ставил на войска и бой, старый хитрец — на мирный договор, заключённый через брак.
Лин Сяо посмотрел на того, кто был с ним почти одного роста, с собранными в хвост волосами, украшенного простыми золотой шпилькой и гуанем, одетого в светло-золотистый наряд. Спор на жизни. Поистине безжалостно.
А ведь собрать войска было мыслью, а мирный договор через брак — подпирающее предложение, которое было бы выбрано.
— Хорошо, что вы сидели и ждали, — хмыкнул Сюэ Хань, смотря вперёд. — Выбери вы брак, у меня не было бы и шанса разбить брата с его тираническими методами правления.
Лишь потому что Цияо вмешалась: выиграла время для младшего сына правителя соседнего государства, а это помогло избежать кровопролитной войны и спасти жизни.
— Старик скончался внезапно. Вот он смеётся после новостей, что брат от нетерпения подпирает границы и чуть ли не танцы танцует, чтобы хоть какую-то реакцию получить, как уже лежит на постели серо-синий, — Сюэ Хань покачал головой. — Брат сразу прискакал, хотел власть забрать по праву старшинства. Старик до конца тянул с назначением наследного принца. Дотянул.
Рассмеявшись, он продолжил: