Мой самый лучший

Глава 27

Глава 27

Высокую фигуру я заметила сразу, но ощущение опасности я почувствовала еще до того, как каблуки ботинок застучали по асфальтовому покрытию двора дома.

Беликов…

Сердце дёрнулось в предчувствии и тревоге. Михаил сразу же двинулся навстречу. Быстрым шагом преодолев двор, остановился в двух шагах от меня.

– Не спеши, зая. У нас с тобой дела. Не забыла?

– Нет, – коротко ответила.

– Ты приготовила деньги? – громыхнул басом Беликов.

– Нет.

– Тогда и я все наши договорённости свожу на нет, – Беликов развернулся в сторону трассы, где обычно парковал свой автомобиль.

– Постойте! Банкомат в пяти минутах от дома, – голос немного с хрипотцой показался мне чужим.

– Тогда зая у тебя пять минут, чтобы вернуть мне деньги. Заметь, мои деньги.

– С распиской?

– Непременно, – Беликов растянулся в улыбке, от которой стало не по себе.

– Я быстро, – быстрым шагом направилась в маркет у нашего дома, в котором стоит банкомат. За беспокойным днём я совсем забыла, что мне нужно снять деньги с карточки. Рассчитываться с Беликовым я должна только наличными, и это было одним из условий нашего договора.

Распашные двери разбежались в стороны и я, уставившись в железный короб, с облегчением выдохнула. Работает. И даже нет привычной очереди. Дрожащими пальцами набрала пин-код и торопливо сунула деньги в карман своей сумочки.

Когда-нибудь это закончится, и я вздохну с облегчением, а пока… Бросив взгляд на наручные часы ускорила шаг. Пять минут. Успеваю.

Стараюсь глубоко дышать, чтобы страх отступил, но он как чёрная змея скручивал всё сильнее.

– Почти успела, зая, – хмыкнул Беликов.

– Пошли, – мужчина направился к подъезду.

Я затопала следом. Громкий хлопок железной двери показался звуком закрывающейся клетки. Остаться один на один с Беликовым для меня что остаться со зверем. Голодным зверем, прислонясь спиной к холодным прутьям.

– Вы взяли расписку?

Беликов помахал коричневой папкой, которую крутил в руках.

– Я своё слово держу. Поднимаемся к тебе зая.

– Зачем? – в голову ударил адреналин,разлетевшийся с кровью по венам.

– Мы что, будем расписываться на папке в подъезде?

Я сделала шаг назад.

– Не дрейфи, Латунова, – хмыкнул Михаил, – Я тебя не трону. Ты моя курочка, несущая золотые яйца, а к таким как ты,отношусь с особой бережностью. У меня терпение не железное.

Я несколько раз обернулась, всматриваясь в силуэт мужчины, шаги которого отзывались эхом в подъезде и внутри моей трепещущей душе.

Ключи достала дрожащими руками и в замочную скважину попала с трудом.

Расписку о получении трехсот тысяч рублей, которые запросил оперирующий кардиолог я подписала в салоне автомобиля Беликова. Там же и получила оговоренную сумму в пятитысячных купюрах.

Не раздеваясь и не снимая обувь, Беликов прямиком направился в гостиную и плюхнулся на диван.

– Читай! – Беликов достал лист бумаги с отпечатанным текстом.

Я пробежалась по строчкам, бросая быстрые взгляды на Михаила, который с любопытством осматривал моё жилище. Жили мы с Софьей Владимировной небогато, но в общем обстановка в квартире была вполне сносной.

Как мы и договорились с Беликовым пятьдесят тысяч, которые я сейчас отдам мужчине разделятся. Половина пойдет на оплату самого долга, оставшаяся часть – на проценты по нему.

– А мой экземпляр? – я застыла с распиской в руках.

– Растешь, зая, – потянул мужчина и достал еще один экземпляр расписки, который положил на черную гладь стола столика у дивана. Я взяла в руки расписку и прошлась глазами по тексту.

Всё верно. Открыла сумочку и достала ручку. Быстро поставила размашистую подпись и протянула ручку и оба экземпляра расписки. Из сумочки достала купюры, которые я положила на столик.

Беликов поставил подпись и сложил один экземпляр в свою папку,второй положил на столик. Сгреб деньги и, не считая их, положил в папку.

– Довольна, зая? – Беликов поднялся и навис надо мной во весь свой исполинский рост.

– Довольна, – я постаралась говорить спокойно и ждала, когда этот верзила наконец выйдет из моей квартиры.

– С остальным не тяни, Латунова, – в дверях не повернувшись произнёс Беликов.

Входная дверь с громким хлопком закрылась. Несколько секунд я стояла без движения, вспомнив, что дверь не заперта, подбежала к ней и закрыла на несколько оборотов и прислонилась к ней спиной.

Руки ещё дрожали, и я обняла себя за плечи, словно стараясь согреть. В глаза бросились следы от ботинок Беликова, и я, спрятав расписку в ящик прихожей, принялась натирать пол.

Вентиль с горячей водой открыла только после того как от пребывания Беликова не осталось и следа. Капли горячей воды били по спине, и, я опершись о холодный кафель, застыла, будто старалась смыть эти воспоминания о горящих карих глазах и минутах, проведенных наедине с мужчиной, когда я тряслась, словно лист на холодном осеннем ветру.

Трель расплылась по квартире и обернувшись в полотенце вышла из ванной комнаты. Тихонько подошла к дверному глазку и уставилась на высокую мужскую фигуру.

Кирилл…

На сердце отлегло. Я повернула защёлку замка и открыла дверь.

Широкая улыбка расплылась на лице.

– Маша, – мужчина переступает порог моего дома и тянет низким баритоном моё имя.

Я бросилась на шею Тухманову, пряча голову на груди. Слёзы выступили на глазах, и я не удержала всхлипы, которые вырвались из груди.

– Маш, ты чего, – Кирилл приподнял подбородок и уставился на меня своими небесными глазами. – Что-то случилось?

Я отрицательно помахала головой.

– Маш, – Тухманов обнял за плечи и провёл по влажным волосам. – Всё хорошо.

Я ухватилась за лацканы его дорогого пальто. На его груди было спокойно и мне хотелось спрятаться от всего мира. Жестокого и холодного.

– Так, – Тухманов снял пальто и повесил его на вешалку в прихожей. – Софья Владимировна? Стало хуже?

– Нет. Бабушке стало немного лучше, но она пока ещё будет в больнице.

Тухманов увлёк меня за руку в гостиную и присел на диван. Ровно там, где полчаса назад восседал Беликов. Мне даже казалось, что в комнате до сих пор пахнет его резким парфюмом.

Меня била крупная дрожь. Тухманов поднялся с дивана и направился в спальную комнату. Через несколько секунд вернулся с одеялом, которым укутал меня.

– Ты говоришь мне, что случилось. И я подумаю, как с этим разобраться.