Страница 15 из 16
Ева смотрела на него, и в её груди что-то болезненно сжалось. Она вспомнила тот день. Три слова, которые прозвучали как приговор. Она знала, что он не хотел этого. Знала, что он защищал её. Но это ничего не меняло.
— Я знаю, — ответила она. Голос прозвучал тише, чем она хотела. — Я слышала.
— Но ты всё равно ушла.
— Потому что ты решил всё за меня. Опять.
Она не повышала голос. Она просто констатировала факт, как он сам делал это тысячу раз. Но в этом спокойствии было больше боли, чем в любом крике.
Лоренцо медленно кивнул. Он смотрел на неё так, будто она была его последним шансом на спасение. И не отводил взгляда.
— Да, — сказал он. — Я ошибся.
И в этой паузе, в этом простом признании, было столько всего, что Ева почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он никогда не признавал ошибок. Никогда. И сейчас он сказал это — без оправданий, без «но», без попыток переложить вину.
Тишина повисла между ними, плотная, как вода. Она слышала, как за стеной гудит офисная жизнь — разговоры, шаги, звонки. Но здесь, в этой маленькой комнате, было только их дыхание. Ева смотрела на него, пытаясь понять, что изменилось. Тот же человек, тот же голос, то же лицо. Но что-то в нём сломалось. Или, наоборот, встало на место.
— Зачем ты пришёл? — спросила она, и голос её был почти шёпотом.
Лоренцо задержал дыхание на секунду. Потом сказал, просто:
— Потому что не могу без тебя.
Он произнёс это так, как говорят о фактах, которые не требуют доказательств. Как о погоде. Как о времени. И в этой простоте было больше правды, чем в любых длинных речах. Ева опустила взгляд, уставившись в свои руки, сложенные на папке. Она чувствовала, как внутри всё дрожит, как сердце колотится где-то в горле, как пальцы, спрятанные под столом, слегка подрагивают. Она не подала виду. Она сидела ровно, с прямой спиной, с закрытой позой, и только тонкая дрожь в уголках губ выдавала её состояние.
— Это не разговор на пять минут, — сказала она тихо, почти не слышно.
— Я готов говорить столько, сколько нужно, — ответил он. И в его голосе не было нетерпения. Только обещание, которое она боялась принять.
Ева подняла глаза. В них больше не было злости — только усталость, въевшаяся в кожу за последние дни. И что-то ещё, что она пыталась скрыть, но не могла. Осторожная, почти невесомая надежда. Она смотрела на него долго. Так долго, что воздух в переговорной стал тягучим, как сироп. Она слышала, как гудит кондиционер, как за стеной кто-то смеётся, как её собственное сердце колотится в такт с его дыханием.
А потом она медленно, словно принимая самое трудное решение в жизни, протянула руку через стол. Ладонь вверх. Пальцы чуть дрожат.
Лоренцо смотрел на её руку, и в его глазах мелькнуло что-то — непонимание, надежда, страх. А затем он медленно, так же осторожно, положил свою ладонь поверх её.
Ева сжала его пальцы.
— Завтра, — сказала она. — В десять.
Она отпустила его руку, встала и вышла, оставляя его одного с её теплом на своей коже. Он смотрел на свою руку и чувствовал, как внутри разливается что-то, что он считал давно мёртвым.