Страница 70 из 95
Двенадцать узлов совпали почти идеально.
Разница была только в центре.
Двадцать восемь лет назад там нарисовали раскрытую ладонь.
Сейчас место оставалось пустым.
Пока.
— Они придут за мной, — сказала Эврайна.
Тейр ответил не сразу.
— Вероятно.
— До Бала.
— Да.
— Официально.
— Скорее всего. После закрытия ателье им даже проще потребовать вашу явку на центральную проверку как условие восстановления разрешения.
Эврайна усмехнулась.
— Красиво.
— Что?
— Вчера они забрали у меня право работать в собственном доме. Завтра могут предложить вернуть его, если я соглашусь помочь им проверить венечные узоры.
— Именно поэтому вы ничего не подписываете без меня.
Она подняла брови.
Тейр поправился:
— Именно поэтому мы сначала читаем всё вместе.
Эврайна улыбнулась.
— Лучше.
Он собрал старые документы в отдельную стопку.
— Есть ещё одна вещь, которую вы должны понимать.
— Какая?
— Если старая схема верна, они не просто нуждаются в вашей способности, чтобы собрать сеть.
— Я читала.
— Тогда вы видели последнюю строку.
Эврайна вернулась к документу.
«Тот, кто видит соединение целиком, способен найти первый узел и распустить круг прежде завершения передачи».
Она подняла глаза.
— Поэтому я для них одновременно необходима и опасна.
— Да.
— А свободный резец?
— Если назначение инструмента действительно то, что описывают старые описи, он может разрывать навязанную часть договора без разрушения добровольной.
— Мы уже видели это на Лаверии.
— На одном стежке.
— И этого хватило, чтобы вернуть ей часть памяти.
— Да.
Эврайна посмотрела в сторону улицы Фонарщиков, хотя отсюда её дом не был виден.
За королевской печатью лежал инструмент, который двенадцать мастериц не позволили государственным мастерам найти двадцать восемь лет назад.
Возможно, они спрятали его именно потому, что знали: когда-нибудь кто-то попробует закончить работу.
— Значит, дверь пока не открываем, — сказала она.
— Нет.
— Даже мне.
— Особенно вам, пока Дорс наблюдает.
Эврайна вздохнула.
— Иногда очень трудно ценить вашу правоту.
— Я привык.
— Не сомневаюсь.
Она взяла карандаш и нарисовала возле старой схемы второй круг.
Современный.
Двенадцать точек.
Аркро и Торн.
Одиннадцать остальных союзов.
В центре оставила пустое место.
— Что вы делаете?
— Перестаю смотреть на это как на их план.
Тейр приблизился.
— А как?
— Как на выкройку.
Он помолчал.
— Не уверен, что понимаю.
— Они считают, что уже раскроили ткань и осталось только собрать детали. Но если я действительно вижу всю структуру, мне не обязательно шить по их линиям.
Эврайна провела карандашом через центральный круг.
— Сначала нужно узнать, где находится принимающий контур.
— Да.
— Потом понять, какие из двенадцати узлов уже активны.
— Да.
— И выяснить, можно ли разорвать сеть так, чтобы не разрушить настоящие брачные связи людей, которые всё-таки хотят заключить их добровольно.
Тейр посмотрел на неё внимательнее.
— Вот поэтому я не собираюсь отдавать вам резец до тех пор, пока мы этого не выясним.
— Я и не просила.
— Пока.
Эврайна рассмеялась.
Через дальнюю часть мастерской Мира немедленно посмотрела в их сторону и так же быстро отвернулась.
— Она ужасно делает вид, что не слушает, — заметил Тейр.
— Говорила же.
Он собрал документы, но не закрыл папку.
— Сегодня я проверю дворцовую корневую печать и выясню, можно ли определить будущий принимающий контур до начала церемоний.
— Один?
— С двумя служащими, которым доверяю.
— Не храните всё в одном месте.
— Уже учёл.
— И не говорите Дорсу, что мы расшифровали старые записи.
— Разумеется.
Эврайна посмотрела на него.
— Тейр.
— Да?
— Теперь это не ваша проверка моего ателье.
Он ждал.
— И не моё расследование Гильдии.
— Согласен.
— Если мы работаем вместе, мне нужны все сведения, которые касаются моей роли в этой схеме.
— Получите.
— Даже если считаете, что мне будет спокойнее не знать.
— Особенно тогда.
Она кивнула.
Вот теперь договор действительно был заключён.
Без золотой нити.
Без печати.
Без свидетелей.
Просто два человека ясно сказали, что ожидают друг от друга, и оба согласились.
Эврайна неожиданно подумала, что за семь лет брака у неё было удивительно мало подобных разговоров.
Тейр уже повернулся к двери.
— И ещё, — сказала она.
Он остановился.
— Вчерашнее.
— Что именно?
Она сразу поняла, что он прекрасно знает.
— То, что было до появления Алейсы.
Молчание.
Мира за дальним столом уронила катушку.
Совершенно случайно, конечно.
Тейр посмотрел в её сторону.
Потом снова на Эврайну.
— Сейчас?
— Нет.
Он кивнул.
Никакой обиды.
Никакого вопроса «почему».
Эврайна почувствовала облегчение.
— Но я не хочу делать вид, что ничего не произошло.
— Я тоже.
— Хорошо.
— Хорошо.
Это было почти смешно.
После нескольких часов разговоров о заговоре, двенадцати родах и семи украденных годах два взрослых человека оказались способны обсуждать почти состоявшийся поцелуй всего четырьмя словами.
Наверное, именно поэтому Эврайне не хотелось добавлять пятого.
Тейр открыл дверь.
— К вечеру пришлю сведения по дворцу.
— Лично.
Он обернулся.
— Это требование партнёра?
— Да.
— Тогда лично.
Он ушёл.
Эврайна ещё несколько секунд смотрела на закрытую дверь.
Потом Мира громко спросила:
— Теперь можно разговаривать?
— О подкладке — можно.
— А о...
— Нет.
— Я даже не договорила.
— Именно поэтому ответила заранее.
Госпожа Рейна рассмеялась.
Сол сказала:
— Хорошая хозяйка.
Эврайна вернулась к рукаву госпожи Лейн.
Работа никуда не исчезла.
Как и семь дней до Бала.
Как и двенадцать неизвестных узоров.
Только теперь страх перестал быть бесформенным.
У него появилась схема.
История.