Страница 56 из 95
Сегодня говорил обратное.
— Вы не будете оспаривать постановление? — спросила она.
Тейр выдержал её взгляд.
— Нет.
Всего одно слово.
Эврайна почувствовала, как что-то неприятно проваливается внутри.
Не потому, что она ожидала от него спасения.
Она слишком хорошо усвоила за последние недели, насколько опасно строить жизнь на ожидании, что мужчина решит проблему за тебя.
Но она ожидала честности.
Той самой точности, которой Тейр раздражал её каждый день.
— Интересно, — произнесла она. — Вчера основания не существовало.
— Вчера городская палата не выносила отдельного решения.
— Какая удобная точность формулировки.
На мгновение в его взгляде что-то изменилось.
Совсем немного.
— Эврайна.
Имя вместо «госпожи Мерсель».
Она не позволила этому повлиять на себя.
— Не сейчас.
Тейр кивнул.
Будто она действительно имела право остановить разговор.
Это раздражало почти сильнее, чем если бы он начал спорить.
Дорс разложил на столе ещё один документ.
— Гильдия просит передать на хранение все предметы с официальными венечными структурами до завершения проверки.
— Нет, — сказал Тейр.
Реван Дорс поднял голову.
— Лорд Лаверн?
— Эти вещи уже относятся к королевскому разбирательству. В том числе тёмно-красный жакет Эсмиры Вальден, платье Сайры Ветлен, академический плащ Маэрис Кельн и предмет, внесённый в опись как свободный серебряный резец.
Эврайна насторожилась.
— Гильдия обязана исследовать собственные регистрационные структуры, — заметил Дорс.
— После того как корона закончит первичную фиксацию.
— Это может занять время.
— Именно.
Дорс впервые перестал выглядеть совершенно спокойным.
— Тогда вещи следует переместить в королевское хранилище.
— Не следует.
— Почему?
— Потому что место их обнаружения является частью проверки.
Тейр повернулся к одному из служащих.
— Опись.
Молодой мужчина сразу раскрыл папку.
Тейр начал перечислять:
— Три венечные вещи, переданные владельцами добровольно. Все записи осмотров. Копии регистрационных слепков, находящиеся в конторе второго этажа. Серебряный инструмент из потайного ящика. Остатки венечной нити госпожи Мерсель здесь не хранятся.
Эврайна отметила последнее.
Золотой моток по-прежнему лежал у леди Корвел.
Тейр помнил.
— Кроме того, — продолжил он, — до отдельного решения запрещается вскрывать потайный ящик и изменять положение предметов, внесённых в королевскую опись.
Дорс произнёс:
— Гильдия требует присутствовать при опечатывании.
— Можете присутствовать.
Эврайна смотрела на Тейра и не могла понять, что именно чувствует.
Он не отдавал доказательства Гильдии.
Это было правильно.
Но одновременно соглашался закрыть её помещение и лишить её доступа ко всему, что она сама нашла.
К своему столу.
К своему дому.
К серебряному резцу.
К папкам женщин, которые пришли именно к ней.
— А хозяйка? — спросила Эврайна.
Тейр повернулся.
— Что?
— Ваша опись защищает всё от Гильдии до окончания проверки. Я остаюсь владельцем здания?
— Да.
— Значит, могу находиться внутри?
Ответ он дал не сразу.
И эта короткая пауза оказалась достаточной.
— Нет.
Эврайна медленно выпрямилась.
— Почему?
— После наложения королевской печати доступ будет приостановлен для всех лиц, не внесённых в отдельное разрешение Хранителя.
— Включая меня.
— Включая вас.
— И кто внесён?
— На данный момент никто.
Мира возмущённо выдохнула.
Брина произнесла:
— Великолепно.
Эврайна не отрывала взгляда от Тейра.
— Значит, вы всё-таки закрываете моё ателье.
— Да.
Слово прозвучало спокойно.
Никаких попыток смягчить.
Никакого «так будет безопаснее».
Никакого обещания потом объяснить.
И именно это задело сильнее всего.
Несколько часов назад он стоял рядом с ней в полутьме мастерской. Назвал её Эврайной. Коснулся волос.
Она сделала шаг навстречу сама.
Не потому, что была одинока после развода.
Не потому, что нуждалась в новом мужчине.
Потому что начала доверять конкретному человеку.
А теперь этот человек официально закрывал дверь её собственного дома.
Эврайна отвернулась первой.
— Хорошо. Тогда до наложения печати я хочу забрать книгу обычных заказов, денежную книгу, личные документы и все готовые вещи, не относящиеся к вашей проверке.
Дорс начал:
— Я бы рекомендовал оставить деловые книги...
— На каком основании?
Он замолчал.
Тейр ответил:
— Обычная книга заказов и расчёты не входят в королевскую опись.
— Значит, забираю.
— Да.
— Мира, коробки.
Девушка пошла за ними так быстро, что едва не задела стул.
Следующий час оказался самым странным часом в короткой истории ателье.
Официальные люди стояли возле стен и записывали имущество, пока Эврайна продолжала работать.
Она выдавала готовые платья клиенткам, которых удалось быстро найти.
Отделяла обычные заказы от вещей с венечными контурами.
Складывала в коробку книги.
Забрала собственные ножницы, иглы и мерные ленты, которыми пользовалась ежедневно, но оставила всё, что уже было внесено в документы Тейра.
Серебряный резец лежал в запертом ящике наверху.
Эврайна не попросила его отдать.
Не потому, что доверяла происходящему.
Потому что сама понимала: инструмент стал доказательством.
Мира собирала мел, булавки и незаконченные обычные вещи. Рист вынес свои инструменты и дважды потребовал, чтобы городской чиновник лично подтвердил, что лестница остаётся в исправном состоянии, иначе потом «какой-нибудь умник ещё обвинит строителей».
Брина ходила между всеми и комментировала происходящее ровно настолько громко, чтобы слышали те, кому комментарии предназначались.
К двум часам внутри осталось только то, что нельзя было выносить или не имело смысла забирать.
Эврайна остановилась у раскройного стола.
Чистый тёмный дуб.
Первые часы в этом здании она оттирала его почти до заката.
Здесь лежала первая золотая корона.
Здесь Лаверия стояла в платье, которое не открывалось.