Страница 54 из 95
Глава 8. Когда закрываются двери
Глава 8. Когда закрываются двери
К девяти утра Эврайна успела понять две вещи: после четырёх часов сна она всё ещё была способна отличить хороший шов от плохого, а слухи о золотых узорах на окнах распространялись значительно быстрее, чем разумные объяснения.
Перед ателье уже стояли две кареты. Первая привезла постоянную клиентку за готовым дорожным платьем, вторая — женщину, которая ничего не собиралась заказывать, но очень хотела собственными глазами увидеть «мастерицу, заставляющую вышивку говорить». Мира вежливо сообщила ей, что вышивка сегодня не разговаривает, а обычную переделку рукавов можно заказать на следующую неделю.
Эврайна услышала это из мастерской и едва удержалась от смеха.
— Не отпугивай людей.
— Я предложила ей рукава.
— Она пришла не за рукавами.
— Тогда ей в театр.
Мира вернулась к стойке с готовыми вещами и сверилась с книгой заказов. За две недели девушка научилась делать это так уверенно, словно работала здесь не с тех времён, когда половина манекенов стояла без рук, но как минимум несколько месяцев. Эврайна всё ещё перепроверяла её записи вечером, однако исправлять приходилось всё меньше.
На втором этаже мастер Рист заканчивал последнюю стену возле лестницы. Большая примерочная уже работала, бывший склад был вычищен, а в конторе прежней хозяйки половину письменного стола фактически занял Тейр своими папками.
Сегодня его не было.
Он ушёл после полуночи, забрав копию рисунка с двенадцатью узлами, и обещал утром поднять дворцовый список брачных церемоний. Эврайна не стала спрашивать, во сколько именно он собирается спать. Предполагала, что ответ ей не понравится.
Сама она проснулась у леди Корвел ещё до рассвета и почти сразу начала думать об одиннадцати других невестах.
Это было опасно.
Стоило позволить мысли пойти по этому пути, и перед глазами появлялись двенадцать платьев, двенадцать скрытых линий, двенадцать женщин, которые через восемь дней могут положить ладони на венечные диски, не подозревая, что их связь заканчивается вовсе не на человеке напротив.
Поэтому Эврайна занялась работой.
Она закончила дорожное платье госпожи Терваль, исправила неудачно посаженный воротник на новом жакете и почти сорок минут объясняла молодой заказчице, почему четыре дополнительных ряда кружев не сделают её выше, независимо от того, что утверждает кузина.
Обычные задачи действовали лучше любых попыток заставить себя не думать.
К полудню Эврайна уже могла смотреть на дверь без ожидания, что в неё вот-вот войдёт одиннадцатая невеста.
Именно тогда на улице остановился городской экипаж.
Не карета клиента.
Тёмно-серая служебная коробка с медным знаком ремесленной палаты на дверце.
Мира первой выглянула в окно.
— К нам?
— Похоже.
— Мы ничего не задолжали.
— Городские сборы оплачены.
— Я проверяла вчера.
Эврайна отложила мел.
После последних дней любой официальный визит перестал казаться обычным.
Из экипажа вышли трое.
Старший чиновник городской ремесленной палаты, которого Эврайна однажды видела при оформлении документов на здание. За ним — молодой писарь с плоским кожаным ящиком. Третьего мужчину она не знала в лицо.
Зато знала имя, когда чиновник представил его.
— Мастер Реван Дорс, центральное управление Гильдии венечных мастеров.
Эврайна не пошевелилась.
Реван Дорс.
Именно этот человек, по словам Алейсы, несколько раз приезжал в дом Торнов примерно за месяц до того, как начались переговоры о браке с Сорвейном.
Алейса рассказала это только прошлой ночью.
Дорс не мог знать, что его имя уже что-то для неё означает.
Эврайна намеревалась сохранить это преимущество.
— Господа, — сказала она. — Чем обязана?
Старший чиновник выглядел так, словно сам предпочёл бы находиться в любом другом месте. Это немного успокаивало. Люди, которым нравится закрывать чужие лавки, обычно не начинают с виноватого взгляда на свежую вывеску.
— Госпожа Мерсель, прошу принять постановление городской ремесленной палаты.
Писарь раскрыл ящик и достал сложенный документ.
Эврайна не взяла.
— О чём?
Чиновник кашлянул.
— О временном приостановлении торговой деятельности по адресу улица Фонарщиков, семнадцать.
Мира у стойки перестала листать книгу.
Сверху прекратился стук молотка.
Рист, вероятно, тоже услышал.
Эврайна посмотрела на документ.
— Основание?
Теперь ответил Реван Дорс.
Говорил он спокойно, почти мягко. Никакого высокомерия, никакой попытки запугать. Мужчина лет пятидесяти, седоватый, безупречно одетый и совершенно не похожий на человека, которого удобно назначить виновником любой тайны.
Это насторожило сильнее.
— За последние дни в вашем помещении неоднократно проводились действия с официальными венечными структурами, госпожа Мерсель. Вы не состоите в Гильдии венечных мастеров, не имеете допуска к договорному ремеслу и использовали незарегистрированный инструмент для изменения государственного венечного контура.
— Один раз.
— Один подтверждённый случай уже достаточен для проверки.
— По просьбе владелицы платья, которое невозможно было снять.
— Именно поэтому Гильдия не требует обвинения в умышленном нарушении.
Эврайна посмотрела ему в глаза.
— Как великодушно.
Дорс пропустил колкость.
— Мы требуем только приостановить работу помещения до выяснения происхождения инструмента и всех вещей с изменёнными или подозрительными контурами.
— Обычную портновскую работу тоже?
— К сожалению, городское разрешение выдано на помещение целиком.
Старший чиновник быстро добавил:
— Временно. Решение можно обжаловать.
— Сколько времени занимает обжалование?
Он помедлил.
— В обычном порядке до тридцати дней.
— Бал двенадцати домов через восемь.
На лице Дорса ничего не изменилось.
Эврайна сразу поняла ошибку.
Он не должен был знать, почему она связывает закрытие ателье с Балом.
— Не понимаю, при чём здесь Бал, — произнёс он.
Она пожала плечами.
— У меня заказы к нему.
Правда.
Наверняка хотя бы одна клиентка собиралась надеть её работу на главный приём сезона.
Дорс кивнул.
— Сожалею. Однако безопасность договорной магии важнее сроков портнихи.