Страница 44 из 95
— Почему не позвали?
Мира посмотрела на лестницу.
— Там было закрыто.
Эврайна поняла, что девушка слышала голоса.
Не слова.
По крайней мере, хотелось на это надеяться.
— Правильно сделали.
Мира протянула ей булавки.
— Вы можете отменить.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что сама назначила время.
Мира изучала её лицо несколько секунд.
— Хорошо.
Никакой жалости.
Никаких вопросов.
Эврайна была благодарна ей почти до боли.
Примерка заняла сорок минут.
Госпожа Терваль хотела дорожное платье, в котором можно было провести несколько часов в экипаже и после этого войти в гостиную, не выглядя человеком, всю дорогу боровшимся со складками.
Задача была вполне земной.
Эврайна изменила посадку на спине, передвинула боковой шов, отказалась от лишней отделки на рукавах и дважды заставила клиентку сесть в кресло, чтобы проверить, не тянет ли ткань.
Через двадцать минут голова начала работать спокойнее.
Через тридцать она уже спорила с Мирой о длине нижней складки.
Через сорок поймала себя на том, что думает только о работе.
Не о Сорвейне.
Не о семи годах.
Не о собственной силе.
О том, что левый бок платья всё ещё ложится хуже правого и придётся изменить выкройку.
Это не было бегством.
Скорее доказательством, что её жизнь больше не обязана останавливаться всякий раз, когда в неё входит мужчина из дома Аркро.
После обеда Тейр уехал в королевский архив вместе с Остером.
Старый мастер перед уходом остановился возле Эврайны.
— Госпожа Мерсель.
Она подняла голову от книги заказов.
— Да?
— Я должен был заметить раньше.
Эврайна ждала.
— Когда ваши проверки год за годом ничего не показывали, я считал, что первоначальный резерв просто угас.
— А печать Аркро росла.
Остер опустил взгляд.
— Да.
— Вы связывали одно с другим?
— Нет.
— Никогда?
Он помолчал.
— После третьего слепка у меня возник вопрос.
— И?
— Я направил запрос в центральную Гильдию.
— Что вам ответили?
— Что структура работает в пределах нормы и резерв супруги естественным образом поддерживает общий контур дома.
Эврайна почувствовала, как внутри снова поднимается холод.
— Естественным образом.
— Так было написано.
— Вы поверили?
— Хотел поверить.
Вот этот ответ она приняла.
Не потому, что он оправдывал Остера.
Потому что слишком хорошо понимала разницу между «поверил» и «хотел поверить».
Сама прожила в ней семь лет.
— А в вечер развода?
— Когда нить начала распускаться, я вспомнил старые описания свободного разделения.
— Свободной гильдии?
Остер посмотрел на неё быстро.
— Не здесь.
Раньше Эврайна разозлилась бы.
Теперь только кивнула.
— Тогда в следующий раз принесите то, что можете сказать здесь.
Он поклонился.
— Принесу.
После его ухода день продолжился.
Обычный.
Почти.
Эврайна получила оплату за два готовых заказа.
Отдала часть Мире на покупку новой коробки портновского мела и более крепких нитей.
Пересчитала остаток.
Записала расходы.
Потом долго смотрела на сумму и впервые ясно поняла, что через несколько месяцев ателье действительно может начать обеспечивать себя без её содержания от Аркро.
Не завтра.
Не через неделю.
Но может.
Эта мысль принесла больше удовлетворения, чем золотые орнаменты на окнах.
Магический дар был прекрасен.
Собственные деньги — понятнее.
К вечеру пошёл дождь.
Не сильный, но упрямый. Капли собирались на новой витрине, и Эврайна несколько раз ловила себя на том, что смотрит, не появится ли среди них золотой рисунок.
Ничего.
Обычное стекло.
Обычная вода.
Она была этому рада.
После шести Мира ушла домой.
Брина появилась через пять минут.
— Ты остаёшься?
— Нужно закончить рукав.
— Я спрашивала не про рукав.
Эврайна посмотрела на неё.
Брина впервые за всё время не улыбалась.
— Мира ничего мне не рассказывала.
— Хорошо.
— Но я видела твоего бывшего мужа.
— Это сложно не сделать, если он выходит через единственную дверь.
— Он выглядел как человек, которому кто-то наконец выставил счёт.
Эврайна опустила взгляд на ткань.
— Возможно.
Брина подошла ближе.
— Хочешь поговорить?
Эврайна подумала.
— Нет.
— Хороший ответ.
— Вы не обиделись?
— Я женщина, которая двадцать лет торгует лентами. Если бы я обижалась каждый раз, когда человек не хочет говорить, давно разговаривала бы только с пуговицами.
— Вы ими не торгуете.
— Поэтому и не разговариваю.
Эврайна улыбнулась.
— Идите домой, Брина.
— А ты?
— Закончу и тоже уйду.
— Одна?
— Мне тридцать один, а не тринадцать.
— Именно поэтому я спрашиваю, а не приказываю.
Брина надела плащ.
— Закрой заднюю дверь на оба замка. В дождь на улице меньше приличных людей и больше тех, кому лень идти далеко.
— Очень полезная городская мудрость.
— Бесплатно. Пока.
Она ушла.
Эврайна закончила рукав около восьми.
В ателье стало непривычно спокойно.
Рабочие давно ушли.
С первого этажа доносилось только постукивание дождя по витрине и слабый скрип старого дома.
Эврайна собрала иглы, закрыла коробки, проверила книгу заказов и уже собиралась подняться наверх за плащом, когда услышала шаги на лестнице.
Тейр спускался из конторы.
Она даже не заметила, когда он вернулся.
— Вы всё ещё здесь?
— Я мог бы задать тот же вопрос.
— Это моё ателье.
— Сильный аргумент.
На нём уже не было чёрного форменного плаща. Только мундир, расстёгнутый у воротника чуть свободнее, чем днём.
В руке он держал папку.
— Нашли что-нибудь?
— Нашёл причину не читать это на ночь.
— Значит, завтра.
Тейр кивнул.
— Завтра.
Эврайна удивилась, насколько легко он согласился.
— Вы не будете настаивать?
— Вы сегодня уже получили достаточно ответов.
— Некоторые из них мне не понравились.
— Ответы редко обязаны нравиться.
Она убрала портновские ножницы в ящик.
— Я заметила.