Страница 18 из 95
Леди Элиана подняла брови.
— За всё?
— За сегодняшний вечер.
— Почему одну?
Эврайна посмотрела на старое помещение.
На чистый раскройный стол.
На единственный приведённый в порядок манекен.
На пыльные шкафы.
— Потому что это первый заработок моего ателье. Я хочу запомнить сумму.
Элиана убрала кошель.
Достала одну золотую корону.
Положила на стол.
Монета звякнула о дуб.
Звук оказался удивительно громким.
Эврайна смотрела на неё дольше, чем следовало.
Она владела украшениями, которые стоили сотни таких монет. Через несколько дней должна была получить первую часть содержания по брачному соглашению.
Но эта корона была другой.
Сорвейн её не дал.
Дом Аркро её не выделил.
Ни один управляющий не подписал разрешение.
Эврайна заработала её сама.
Лаверия уже стояла у двери, когда обернулась.
— Госпожа Мерсель.
— Да?
— Не уничтожайте платье.
— Не собиралась.
— Я хочу его переделать.
Эврайна удивилась.
— Вы только что сказали, что не хотите его видеть.
— Передумала.
— Во что?
Лаверия посмотрела на белую ткань.
— Пока не знаю. Но я не хочу, чтобы последнее слово осталось за человеком, который зашил меня в него.
Эврайна медленно улыбнулась.
— Тогда приходите, когда решите.
— Завтра?
— Завтра вы будете отменять свадьбу.
— После.
— После приходите.
Лаверия ушла вместе с тётей.
Брина задержалась возле двери.
— Вы понимаете, что теперь будет?
— Я надеюсь, что смогу наконец закрыться и уйти к леди Корвел.
— Я не об этом.
— А о чём?
Брина указала на свадебное платье.
— Если завтра свадьба Дальвен и Селлора действительно не состоится, об этом будет знать половина столицы.
Эврайна посмотрела на неё.
— И?
— Девушка сбежала в свадебном платье. Через несколько часов оказалась у вас. Потом платье сняли, а свадьбу отменили. Люди никогда не выбирают скучное объяснение, если рядом лежит интересное.
— Какое объяснение они выберут?
— К утру? Что вы колдунья. К обеду — что вы разрушаете браки одним взглядом. А к вечеру кто-нибудь обязательно добавит, что Сорвейн развёлся с вами именно потому, что боялся вашей силы.
Эврайна поморщилась.
— Последнее особенно нелепо.
— Именно поэтому понравится всем больше остальных.
— Вы можете никому не рассказывать.
Брина посмотрела на неё с достоинством.
— Я не сплетница.
— Конечно.
— Но если меня спросят, куда вечером приехала леди Элиана Дальвен, я не собираюсь врать.
— Великолепно.
— Привыкайте. Вы теперь лавочница.
Эврайна проводила её до двери.
— Завтра в восемь придут женщины на уборку.
— Если придут.
— Я заплатила одной заранее.
— Тогда придёт хотя бы она.
— Мастер Рист обещал посмотреть крышу.
— Он приходит после девяти.
— Значит, до девяти я хочу разобрать шкафы.
Брина улыбнулась.
— Вот теперь вы звучите как человек, который действительно собирается здесь работать.
Эврайна заперла за ней дверь.
На улице стало темно.
В мастерской осталось только несколько ламп.
Она собиралась уйти, но взгляд снова упал на золотую корону.
Эврайна взяла её.
Покрутила между пальцами.
Первая заработанная монета.
Она открыла верхний ящик письменного стола в мастерской, нашла маленькую деревянную коробку, вытряхнула из неё старые пуговицы и положила корону внутрь.
Потом подумала и написала на крышке:
«Первый заказ».
Только после этого позволила себе улыбнуться.
Утром улица Фонарщиков встретила её шумом молотка.
Мастер Рист оказался человеком слова и пришёл раньше назначенного времени вместе с двумя помощниками.
— Крыша не падает, — сообщил он вместо приветствия.
— Вчера я уже достигла того же вывода, глядя снизу.
— Снизу все крыши хорошие, пока не окажутся на полу.
Эврайна решила, что в Старом квартале существует особая школа оптимизма.
— Что нужно сделать?
Рист развернул лист с пометками.
Два участка кровли требовали замены, один водосток давно засорился, вокруг трубы на третьем этаже рассохлась защитная кладка. Переднее окно можно было заменить через три дня, если Эврайна согласится на обычное стекло.
— А необычное?
— Втрое дороже.
— Обычное.
— Хороший выбор.
— Я начинаю подозревать, что вы собирались предложить то же.
— Собирался предложить необычное. Мне тоже надо зарабатывать.
— Брина сказала, что вы честный мастер.
— Я честно назвал цену.
Эврайна рассмеялась и подписала заказ.
Женщины на уборку действительно пришли обе. Та, что получила оплату вперёд, привела с собой взрослую дочь, и к полудню первый этаж уже перестал напоминать помещение, которое двадцать лет открывали исключительно для проверки стен.
Выносили испорченную ткань.
Перетаскивали манекены.
Мыли витрины.
Ристовы помощники гремели наверху.
Брина несколько раз переходила улицу, каждый раз уверяя, что пришла только на минуту, и каждый раз находила себе новое занятие.
Эврайна обнаружила, что управлять четырьмя людьми одновременно гораздо труднее, чем самой отмывать стол.
Одна женщина спрашивала, выбрасывать ли старые занавеси.
Рист требовал решения по водостоку.
Его помощник хотел знать, можно ли переставить ящик в верхнем коридоре.
Брина утверждала, что манекен возле окна стоит неправильно.
— Почему неправильно?
— Он смотрит в стену.
— У него нет лица.
— Это не повод портить витрину.
К полудню Эврайна поняла ещё одну важную вещь.
Ателье ей нравилось.
Не мечта о нём.
Не красивая идея независимости.
Само дело.
Ей нравилось решать, какой шкаф оставить, а какой невозможно восстановить. Нравилось выбирать, где будет стоять рабочий стол. Нравилось находить под пылью красивые деревянные панели и видеть, как помещение меняется после каждого часа работы.
Она даже не заметила, как наступило время обеда.
Пока с улицы не донёсся шум.
Сначала Эврайна решила, что Рист уронил что-то наверху.
Потом услышала голос Брины.
— Вот это быстро.
Эврайна подошла к окну.
Перед ателье остановилась карета.
Дорогая.