Страница 41 из 248
Ответа не последовало, и 10 июня отец написал повторное заявление, теперь уже Прокурору СССР, в котором настоятельно просил вызвать его для личной беседы.
«Прокурору СССР гр. Панкратьеву Заявление Королева Сергея Павловича (Внутр. Тюрьма НКВД, кам № 17)
Я арестован 2 года тому назад. Год назад отменен приговор судившей меня Воен. Колл. Верхсуда 28‐го мая с.г. ГЭУ НКВД объявлено мне об окончании повторного следствия по моему делу.
Ввиду того что по ряду вопросов моего дела существенно необходимо сейчас вмешательство прокуратуры, прошу Вас вызвать меня для личной беседы с Вами или с лицом по Вашему указанию.
Заявление С. П. Королева прокурору М. М. Панкратьеву, Внутренняя тюрьма НКВД, 10 июня 1940 г.
К сожалению, я не имею возможности хотя бы кратко изложить существо дела в этом заявлении и потому убедительно прошу Вас не отказать в моей просьбе. На поданное мною ранее заявление прокурору, наблюдающему за следствием, пока что я ответа не получил.
10.06.40 г. С. Королев».
Заявление С. П. Королева прокурору Осипенко, Внутренняя тюрьма НКВД, 2 июня 1940 г.
17 июня отец, все еще находясь во Внутренней тюрьме, прошел медицинское освидетельствование, ведь речь, скорее всего, должна была вновь пойти о работе в так называемом исправительно-трудовом лагере: на стройке, лесоповале или в каком-либо другом месте, где его умственные способности не требовались. Врач дал именно то заключение, которое от него ждали: «Патологических изменений со стороны внутренних органов не обнаружено. Здоров. К физическому труду годен».
Тем временем волнуется, находясь в полном неведении, вся семья. Как проходит следствие, каково заключение экспертной комиссии и какие выводы сделаны по нему следствием, когда будет суд — ничего не известно. Бабушка обращается к заместителю главного военного прокурора Афанасьеву, затем к заместителю главного военного прокурора по спецделам Осипенко, но ясности все равно нет. Тогда 22 июня 1940 г. она пишет заявление на имя Прокурора СССР по спецделам.
Заявление С. П. Королева прокурору М. М. Панкратьеву.
Внутренняя тюрьма НКВД, 10 июня 1940 г.
Врачебная справка о состоянии здоровья С. П. Королева.
Внутренняя тюрьма НКВД, 17 июня 1940 г.
«ПРОКУРОРУ СССР ПО СПЕЦДЕЛАМ
От БАЛАНИНОЙ Марии Николаевны
(по первому браку Королевой),
прожив. гор. Москва, Октябрьская ул. д. 38 кв. 236
ЗАЯВЛЕНИЕ
Мой сын Королев Сергей Павлович был осужден Военной Коллегией Верховного Суда СССР 27.IX.1938 г. к 10 годам лишения свободы по ст. 58 п.п. 7 и 11 и 17/8.
13 июня 1939 года приговор был отменен с передачей дела на новое расследование со стадии предварительного следствия, и сын мой был возвращен в Москву с Колымы.
Моему сыну 33 года. Инженер-конструктор авиааппаратов, летчик, организатор исключительной по своему значению отрасли авиации (ракетных полетов в стратосфере), работал в НИИ № 3 в Москве.
Из беседы с зам. главного воен. прокурора тов. Афанасьевым, а затем с зам. глав. прокурора по спецделам тов. Осипенко мне стало ясно, что новое подробное расследование (экспертиза) исключило возможность обвинения моего сына в к-р вредительстве.
[6]
[к-р — контрреволюционном. — Примеч. ред.]
19 июня с.г. тов. Осипенко мне заявил, что следствие закончено и „о судьбе сына я узнаю из его письма“.
Надо полагать, что дело перешло в ОСО. В дальнейшем разговоре выяснилось, что, после того как отпало обвинение в к-р вредительстве, моего сына обвиняют якобы „в плохом окружении — знакомстве с гл. инженером Лангемак“.
Выписка из книги учета заключенных Внутренней тюрьмы НКВД.
С. П. Королев значится под номером 1442
Заявление С. П. Королева И. В. Сталину. Бутырская тюрьма, 13 июля 1940 г.
Окончание заявление
Мне непонятно, как можно обвинить сына за знакомство с Лангемак, которого он узнал на работе и не мог предполагать о его к-р взглядах.
Если можно обвинять за плохое окружение, то нельзя же не учесть, что даже после осуждения сына такие люди, как Герои Советского Союза Гризодубова и Громов, сочли возможным дать письменный отзыв и помочь мне в реабилитации сына и отмене приговора.
По этим основаниям я прошу, поскольку целиком и полностью отпало обвинение в к-р вредительстве и сыну предъявляется новое обвинение в каком-то знакомстве с инж. Лангемак, дать ему возможность доказать свою невиновность при рассмотрении дела в судебном порядке, либо проверить дополнительным следствием окружение сына и допросить тех из его сослуживцев, которые были не только его знакомые по службе, но и близкие товарищи, и которых я могу в случае необходимости назвать.
Считаю нужным добавить, что мой сын находится в заключении уже два года и прошло свыше года с момента отмены приговора Пленумом Верхсуда СССР.
Мать Королева С. П. (Баланина М. Н.)
22. VI.40 г.».
28 июня 1940 г. отца перевели из Внутренней тюрьмы снова в Бутырскую. Никто в прокуратуре на его просьбы не реагировал и никуда не вызывал. Оставалось ждать своей участи в полном бессилии что-либо изменить. Он жаждал суда, а его все не было. Отец уже давно понял, что его судьбу решают люди, пытаться доказывать свою невиновность которым бесполезно. И тогда он решился на последний шаг — обратиться напрямую к Сталину, объяснить ему значимость своей работы и необходимость продолжения ее для укрепления обороноспособности СССР. Правда, им уже было написано заявление на имя Сталина в феврале 1939 г. из Новочеркасской тюрьмы, оставшееся без ответа, но, быть может, оно не дошло до адресата. И 13 июля 1940 г. отец снова пишет Сталину.
«г. Москва, ЦК ВКП(б), Иосифу Виссарионовичу Сталину
ЗАЯВЛЕНИЕ Королева СЕРГЕЯ ПАВЛОВИЧА
Советские самолеты должны иметь решающее превосходство над любым возможным противником по своим летно-техническим качествам. Главнейшие из них — скорость, скороподъемность и высота полета. Сейчас в авиации повсеместно создалось положение, при котором самолеты нападения почти не уступают по качеству самолетам-истребителям, а также другим средствам обороны.