Страница 32 из 248
Письмо сына в подлиннике от 18.VII. с.г., полученное мною 23.ХI. с.г., может быть представлено по первому требованию.
[5]
[В тексте заявления, видимо, опечатка. Скорее всего — 18.VIII. — Н. К.]
М. Баланина
(мать Королева)
26 ноября 1939 г.».
Поскольку теперь, после получения письма отца, его местонахождение стало известно, мама и бабушка отправили ему телеграмму-молнию, заверенную в Верховном суде: «Приговор отменен Целуем Ляля Мама». Они хотели поскорее сообщить ему эту радостную новость, подбодрить его, вселить надежду на скорое возвращение. Но телеграммы отец не получил — в последних числах ноября 1939 г. он находился уже не на прииске Мальдяк, а снова в пересыльной магаданской тюрьме. Это явствует из постановления от 29 ноября 1939 г., подготовленного следователем Быковым, с ходатайством о продлении срока следствия по делу С. П. Королева на два месяца, то есть до конца января 1940 г., в связи с длительностью этапирования его из бухты Нагаево в Москву.
«УТВЕРЖДАЮ
ЗАМ. НАЧ. СЛЕДЧАСТИ ГЭУ НКВД СССР
КАПИТАН ГОСУД. БЕЗОПАСНОСТИ
/АРЕНКИН/
3 декабря 1939 года
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(о продлении срока следствия и содержания под стражей) гор. Москва, 29 ноября 1939 года. Я — Следователь Следчасти ГЭУ НКВД СССР, Лейтенант Государственной Безопасности БЫКОВ, рассмотрев следственное дело № 19908 (арх. № 954694) по обвинению Королева Сергея Павловича, 1906 года рождения, урож. гор. Житомира, русский, гр-н СССР, беспартийный, до ареста — инженер Научно-Исследовательского Института № 3 бывш. НКОП, —
НАШЕЛ:
Королев изобличается показаниями ЛАНГЕМАКА Г. Э., КЛЕЙМЕНОВА И. Т. и ГЛУШКО В. П. как участник антисоветской троцкистской вредительской организации, существовавшей в НИИ-3, по заданию которой проводил вредительскую работу.
Решением Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР 27‐го сентября 1938 года Королев был приговорен к 10 годам тюремного заключения, для отбывания наказания отправлен в гор. Новочеркасск, откуда был этапирован в один из глубинных пунктов Севвостлага.
13‐го июня 1939 года Пленум Верховного Суда Союза ССР, пересмотрев дело Королева, нашел, что по делу не исследован ряд обстоятельств, и вынес решение: следственное дело по обвинению Королева передать в Следственную часть НКВД СССР на новое расследование.
На основании изложенного арестованный Королев затребован из Севвостлага и в настоящее время доставлен в бухту Нагаево, откуда с первым этапом будет направлен в Москву, для чего потребуется продолжительное время, а со дня вынесения постановления о принятии дела к производству прошло 2 месяца, поэтому на основании ст. 116 УПК РСФСР
ПОСТАНОВИЛ:
Возбудить ходатайство перед Прокурором Союза ССР о продлении срока следствия на 2 м-ца, т. е. до 29 января 1940 года.
СЛЕДОВАТЕЛЬ СЛЕДЧАСТИ ГЭУ НКВД
ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ
/БЫКОВ/
СОГЛАСЕН: СТ. СЛЕДОВАТЕЛЬ СЛЕДЧАСТИ ГЭУ НКВД
МЛ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ:
/РОДОВАНСКИЙ/».
Однако срок следствия был продлен только на один месяц. Отца должны были этапировать из бухты Нагаево во Владивосток ближайшим пароходом. 8 декабря уходила «Индигирка», но этап на нее — из освобождаемых, а также вызванных на переследствие и переводимых в другие лагеря — был уже сформирован и пароход ушел без отца. Он тогда очень горевал — существовала опасность, что придется ждать новой навигации, то есть лета 1940 г., а так хотелось поскорее попасть в Москву. Оказалось же, что эта задержка спасла ему жизнь. «Индигирку», на борту которой кроме заключенных находились рыбаки с женами и детьми, другие пассажиры — всего 1173 человека, в ночь на 12 декабря 1939 г. во время жестокого шторма бросило на скалы у входа в пролив Лаперуза. Судно получило пробоину по всей длине корпуса и было вынесено на отмель у японского острова Хоккайдо. Заключенные, запертые в трюме, стучали в стальные люки, умоляя выпустить их, но кинувшихся было на помощь матросов остановил начальник конвоя. Прибудь отец в Магадан на две недели раньше, он наверняка оказался бы в трюме «Индигирки». 13 декабря три японских судна с трудом смогли подойти к потерпевшему бедствие пароходу и сняли пассажиров и команду. Однако заключенные в трюмах остались, и оказать им помощь можно было, лишь разрезав автогеном борт. Это сделали только 16 декабря. Вырезав отверстие, спасатели увидели страшную картину: сотни замерзших или задохнувшихся людей, некоторые из которых перед смертью так вцепились в бимсы и шпангоуты, что их нельзя было оторвать. Удалось спасти лишь 28 заключенных, из которых один умер. Всего же было спасено 428 человек, в том числе 35 женщин и 22 ребенка. 741 пассажир и четыре члена экипажа погибли.
Спасенных доставили в японский порт Вакканай, затем в Отару, а оттуда на специально прибывшем через десять дней пароходе «Ильич» вывезли во Владивосток. К 50‐летию трагедии в Японии издали книгу «SOS „Индигирка“», в которой указывалось, что на пароходе плыли советские моряки со своими семьями. Но когда японцы попытались провести поиск тех, кого когда-то спасли, нашелся только один — в момент катастрофы ему было три года. Японцы недоумевали — где же те остальные? Им было невдомек, что кроме моряков и вольнонаемных на «Индигирке» находились «враги народа», которые после катастрофы вновь попали в тюрьмы и лагеря, а о самом бедствии в СССР вообще не сообщалось. 12 октября 1971 г. на берегу пролива Лаперуза в японском поселке Саруфуцу по инициативе его жителей был воздвигнут памятник погибшим: три пятиметровые фигуры образуют круг — символ взаимопомощи в беде.
Пароход «Феликс Дзержинский» в бухте Нагаево, 1939 г.
Итак, «Индигирка» ушла, а отец остался в Магадане в ожидании следующего транспорта. В связи с этим в Москве 19 декабря 1939 г. вышло новое постановление о продлении срока следствия и содержания его под стражей — на этот раз до 29 января 1940 года. Наконец, 23 декабря 1939 г. отца отправили из бухты Нагаево во Владивосток пароходом «Феликс Дзержинский». Этот пароход грузоподъемностью 9 тыс. тонн был куплен в Англии — он назывался «Доминия». Отремонтированное в Амстердаме судно было доставлено в Нагаево и получило имя «Николай Ежов», а после ареста Ежова в апреле 1939 г. переименовано в «Феликс Дзержинский». За один рейс оно перевозило около тысячи пассажиров. О том, что отец плыл на нем в декабре 1939 г., маме и бабушке сообщил в январе 1940 г. его попутчик. Он сказал по телефону, что привез от отца письмо и хочет передать его.