Страница 144 из 222
V. 1) За период с сентября 1933 г. по февраль 1934 г. технических средств, находящихся в ведении Института, не знал, хотя как технический заместитель обязан был бы знать.
Технического и тактического применения в других родах войск, за исключением авиации, не знает.
VI. Стрелковой подготовки не имеет, т. к. в армии не был.
1) Имеет специальную летную подготовку.
2) Здоровье удовлетворительное.
3) Наклонность к исследовательской работе имеет.
VII. В виду того, что т. КОРОЛЕВ не соответствует занимаемой должности, не соответствует своему назначению как командир Красной Армии, подрывает авторитет командира Кр. Армии, что отразилось на политико-моральном состоянии Института, не принял во внимание всех мероприятий, как Парторганизации, так и Начальника части для исправления себя как командира, — подлежит увольнению из рядов Красной Армии.
9 марта 1934 г. Подпись: И. Клейменов».
В результате уже через десять дней, 19 марта 1934 г., отца освободили от должности заместителя начальника института и перевели на работу старшим инженером восьмого сектора крылатых ракет, возглавляемого Е. С. Щетинковым.
Приказ об освобождении и одновременной ликвидации своей должности отец впервые увидел на доске объявлений института, когда вернулся после краткосрочного отпуска на работу. Как выяснилось позднее, этот приказ был издан по согласованию с начальником научно-технического управления ВСНХ СССР Н. И. Бухариным и с М. Н. Тухачевским, которые пошли навстречу И. Т. Клейменову в его непримиримых дискуссиях со своим заместителем. Однако, понимая важность и перспективность работ, начатых отцом еще в ГИРД, и ценя его деловые качества, М. Н. Тухачевский постарался смягчить принятое решение путем ликвидации должности заместителя начальника РНИИ. На вновь введенную должность главного инженера был назначен бывший сотрудник ГДЛ Георгий Эрихович Лангемак.
Мария Николаевна вспоминала, что в тот нерадостный день отец пришел домой неожиданно рано и сообщил, обращаясь к ней и отчиму: «Мои дорогие старички! (Так он любил их называть. —
Н. К.
). Меня сняли с должности заместителя, причем даже не предупредили». Мария Николаевна сказала, что раз так, значит, надо уходить на другую работу — в ЦАГИ или на какой-нибудь завод. Отец ответил, что считает себя не вправе бросить начатое дело и хочет посоветоваться с товарищами. В тот же вечер он собрал дома неофициальное совещание своих единомышленников — бывших гирдовцев. На них внезапное снятие с работы отца произвело тягостное впечатление. Большинство расценило случившееся как игнорирование направлений их работы и дискриминацию гирдовской части коллектива РНИИ. Во всяком случае, одним из последствий этого события было то, что Л. К. Корнеев, А. И. Полярный и некоторые другие гирдовцы в скором времени ушли из института и в 1935 г. с помощью М. Н. Тухачевского создали новую ракетную организацию — КБ-7. А пока после бурного обсуждения решили, что отец все-таки останется работать в РНИИ. Конечно, его самолюбие было больно задето, но он всегда придерживался принципа, что работа — прежде всего, а служебная карьера — дело второстепенное. Мать и отчим не одобряли его решение, считая, что «все же это как-то нескладно: из старшего попасть в младшие, это ведь умаление инженерного достоинства». Мама же поддерживала отца, полагая, что теперь у него будет больше времени для творческой работы. В результате отец остался в РНИИ. Надо сказать, что случившееся неприятное служебное перемещение в конечном счете спасло жизнь ему, моей маме и мне, так как в 1937 г. Г. Э. Лангемак, занявший место отца, был одновременно с И. Т. Клейменовым арестован и затем расстрелян, а семья его репрессирована.
Несмотря на служебные неприятности отца, жизнь продолжалась. Зимой 1933–1934 гг. мои молодые родители развлекались тем, что разучивали модные в то время танцы — танго, фокстрот, вальс-бостон — на квартире маминого брата Юрия Максимилиановича и его жены, которые жили тогда в сорокаметровой комнате огромной коммунальной квартиры одного из домов страхового общества «Россия» у Сретенских ворот. В занятиях участвовали еще две пары — знакомые хозяев. Занимались с преподавательницей под патефон один раз в неделю в течение трех месяцев, и эта учеба была для всех радостной и приятной.
В конце марта 1934 г. отца командировали в Ленинград для участия в работе Всесоюзной конференции по изучению стратосферы, организованной Академией наук СССР. Командировка была санкционирована непосредственно Наркоматом по военным и морским делам, который поддерживал работы отца, и вызвала резко отрицательную реакцию И. Т. Клейменова.
Открытие конференции состоялось 31 марта. В ней принимали участие свыше 260 представителей различных организаций страны. 5 апреля отец сделал доклад «Полет реактивных аппаратов в стратосфере». В начале выступления он подчеркнул важность изучения верхних слоев атмосферы, выразил уверенность в том, что «очень многое в будущем принадлежит именно реактивным летательным аппаратам», и сказал, что поэтому решил осветить в докладе вопросы, которые являются для ракетчиков наиболее существенными. Одной из главных проблем он считал полет в стратосферу человека. По его мнению, «речь может идти об одном, двух или даже трех людях, которые, очевидно, могут составить экипаж одного из первых реактивных кораблей». Это было сказано за 27 лет до полета Гагарина и за 30 лет до полета корабля «Восход» с экипажем из трех космонавтов — В. М. Комарова, К. П. Феоктистова и Б. Б. Егорова.
Отец закончил доклад как всегда оптимистично и конструктивно: «Работа над реактивными летательными аппаратами трудна, но чрезвычайно интересна и многообещающа. Трудности, в конечном счете, несомненно преодолимы, хотя, быть может, и с несколько большим трудом, чем это кажется на первый взгляд. Основное, что нужно сейчас, — это хорошая координированная работа ракетчиков и работников ряда других областей науки и техники».
Группа любителей танцев. Слева направо: сидят — О. Л. Галузевская, Новикова, Ю. М. Винцентини, Г. Н. Галузевский; стоят — К. М. Винцентини, Р. А. Вильнер, С. П. Королев, Новиков. Москва, 1934 г.