Страница 106 из 222
В октябре 1928 г. отец, будучи студентом 5 курса МВТУ, был назначен начальником конструкторской бригады Всесоюзного авиаобъединения и перешел работать на авиационный завод № 28 на Красной Пресне. Летом 1927 г. завод был отдан под производственную базу французскому авиаконструктору Полю Ришару, которого пригласили в Москву с группой конструкторов для постройки гидросамолета — «торпедоносца открытого моря» (ТОМ). Его конструкторское бюро располагалось в Столярном переулке. Здесь начинали свой путь замечательные авиаконструкторы: O. К. Антонов, Г. М. Бериев, М. И. Гуревич, Н. И. Камов, С. А. Лавочкин. В течение полутора лет отец работал на заводе, а практически — у Поля Ришара. Между ними установились хорошие, дружеские взаимоотношения, и однажды Ришар с женой даже были у отца дома. К тому времени Мария Николаевна как раз окончила французское отделение Высших курсов иностранных языков при Государственной библиотеке иностранной литературы с присвоением квалификации переводчика, так что ей объясняться было легко. Пили чай и беседовали. Разговор с мадам Ришар шел в основном о жизни в СССР и во Франции, с Ришаром — о проблемах самолетостроения. Отец, немного говоривший по-французски, принимал в разговоре живейшее участие. Мария Николаевна вспоминала, что это был интересный и приятный вечер.
Самолет Ришара в серию не пошел, и в 1930 г. он вернулся домой. Много лет спустя, в июне 1965 г., уже всемирно известный авиаконструктор O. К. Антонов, привезя на очередной авиасалон во Францию свой «Антей», повстречал там своего бывшего «шефа». Вспоминали Столярный переулок, молодость, старых знакомых. Ришар сказал, что знает про своих знаменитых молодых коллег, но вот о Сереже Королеве ничего не слышал, а жаль, ведь подавал надежды, талантливый был парень. Антонов смущенно молчал, не имея права открыть секрет, кем на самом деле стал бывший сотрудник Ришара.
Заслуженный изобретатель РСФСР Г. М. Можаровский вспоминал, как в 1930 г. он попал в КБ Ришара и был направлен в бригаду отца. Первым делом тот повел новичка в макетный зал, где были представлены фанерные макеты всех проектируемых гидросамолетов, и не просто рассказал об этих конструкциях, но и провел их критический анализ. Г. М. Можаровского поразило, как глубоко разбирается в сложных специальных вопросах его юный наставник, лишь недавно окончивший МВТУ. Как-то он сказал отцу, что представляет себе его руководителем большого конструкторского бюро, где все будут одеты в белые халаты. Тогда отец рассмеялся, но предсказание сбылось, и через много лет, когда он водил давнего знакомого по своему КБ, оба с удовольствием вспоминали его пророчество.
Сергей Королев в летной форме.
Москва, 1929 г.
В конструкторское бюро Ришара в конце 1928 г. был переведен на работу и С. Н. Люшин. Друзья были очень рады этому. При первой же встрече заговорили о планеризме. Оказалось, что С. Н. Люшин тоже мечтает о собственном планере. И тогда они решили, что будут делать его вместе, притом не учебный планер, а паритель. Отец не любил ничего откладывать на завтра. В тот же день после работы поехали к нему домой. Мария Николаевна встретила их приветливо. Она много слышала от отца о его друге Сергее. Поужинав, оба Сергея закрылись в комнате отца, которая с того дня стала походить на небольшое конструкторское бюро. Каждый вечер они обсуждали здесь проект будущего планера — летные данные, прочность, надежность конструкции. Хотелось, чтобы их планер был во всех отношениях лучше существующих, чтобы мог развивать большую скорость и был легко управляемым. Их представления были близки, поэтому дело двигалось довольно быстро. Они отдавали проектированию все свободное время. Их всегда видели вместе и называли «Сережа черный» и «Сережа рыжий», так как отец носил черную кожаную куртку, а Люшин — коричневую.
Работа над планером шла полным ходом, но отцу было этого мало. Его не оставляла мечта научиться управлять самолетом. И наконец она стала сбываться. Ранней весной 1929 г. началось обучение планеристов полетам на самолете в спортсекции при Академии воздушного флота. Отец прошел медкомиссию и попал в группу обучающихся, где, кроме него, было пять человек. С. Н. Люшина не пропустили из-за врожденной атрофии дельтовидной мышцы правой руки, и он очень огорчился, но моему отцу все же удалось уговорить председателя спортсекции С. И. Стоклицкого разрешить ему летать. П. В. Флерова медкомиссия тоже забраковала, и он устроился при учебной группе мотористом. В ангаре Академии будущие пилоты увидели самолет, на котором им предстояло летать. Это был старенький «У-1», копия английского «Авро-504 К», с мотором мощностью в 120 лошадиных сил, но уже после капитального ремонта. Под руководством механика предстояло подготовить самолет к полетам. На складе Академии учлетам выдали летное обмундирование: брезентовое пальто на меху, теплые кожаные шлемы с вмонтированными в них переговорными устройствами, очки, теплые перчатки с крагами и унты. Переодевались в Академии (Петровском дворце), а затем шли на другую сторону Ленинградского шоссе на аэродром, находившийся на Ходынском поле. Летали по выходным дням, так как в будни все работали, а темнело в начале весны еще довольно рано. Отцу очень нравилось пилотировать самолет, но главным своим делом в то время он все же считал постройку задуманного им вместе с С. Н. Люшиным планера. К этому периоду относится фотография (на ней отец с усиками — для солидности), которую он подарил Марии Николаевне с надписью: «Март 1929 года. Москва. На память маме».
Сергей Королев. Москва, март 1929 г. Надпись на обороте