Страница 73 из 107
— Мы падаем. — Его шепот у моих губ звучит как предупреждение, возможно, мне. А возможно — больше самому себе.
И все же я прекрасно понимаю, о чем он: о пропасти. О нависающем крае. О невесомом падении вниз, где не видно земли. Где нет никакого красного крестика с надписью «Место назначения» или «Приземлитесь здесь, чтобы избежать верной гибели».
Знак у самого края крутого обрыва, откуда вниз осыпаются камни и галька, гласит:
«Последний шанс повернуть назад»
. И буквы на нем золотисто-зеленые, точь-в-точь как всполохи в горящем взгляде Колина. А сам столб перекошен в земле, прямо как его напряженное тело, прижатое к моему.
Но я слишком долго ждала у этого обрыва. Пинала камешки вниз и смотрела, как они летят в бездну. С вызовом смотрела на этот знак и ныла:
Не хочу я поворачивать назад, болван, я хочу, чтобы он нашел меня именно здесь.
— Мы выберемся, — обещаю я, хотя и не могу быть уверена. Но ему этого достаточно, и когда он с силой входит в меня, я вскидываю голову, ударяясь о грубую кору позади, а из моего горла вырывается дрожащий, неистовый стон.
— Колин,
Боже мой,
— цежу я сквозь зубы. Он вонзает зубы мне в шею.
— Твоя киска создана для меня, Хлоя, — хрипит он, медленно — невыносимо, черт возьми, медленно — толкаясь бедрами вперед и назад. Я растягиваюсь, его размеры буквально разрывают меня изнутри в этих блаженных толчках, пока мои ногти впиваются в его плечи.
Я все еще не могу привыкнуть к тому, что он вообще называет меня по имени, я ведь так привыкла слышать от него это емкое «Старк». Но то, как он произносит его сейчас — будто это самое сладкое имя, что он когда-либо пробовал на вкус, будто каждая буква на его языке — это молитва, которую он забывал возносить к небесам по ночам, — это дает мне силы. Пробуждает меня к жизни так, как я и не думала, что смогу жить, и я подаюсь бедрами навстречу, отчаянно нуждаясь в глубине.
Подхватив мою ногу в сгиб своего локтя, он дает мне именно то, что нужно, задевая внутри точку, к которой, кажется, никто никогда не прикасался. Или, возможно, точку, которую суждено было отыскать только
ему
. Он утыкается лицом мне в шею, пока трахает меня, стонет, рычит и шепчет мне в кожу всякие нежности, пока его большой палец находит мой клитор и кружит по нему плавными, скользкими движениями.
— Каждый раз, когда я шел за тобой, когда касался тебя, я думал только об этом. О том, каково это — насадить твою аккуратную маленькую киску на мой член.
Мои соски твердеют под тканью платья, становясь мучительно чувствительными от каждого тугого натяжения тонкого хлопка.
— Это попахивает конфликтом интересов, детектив, — поддразниваю я его. Мои слова выходят прерывистыми и хриплыми, но, кажется, они лишь подстегивают его. Его темп становится сокрушительным, и эта царапающая кора за спиной? О да, теперь я ее чувствую. Каждое трение о мою кожу продвигает меня все ближе и ближе к оргазму, пока Колин наматывает мои волосы на кулак и силой заставляет меня прижаться лбом к его лбу.
— Смотри на меня, пока я довожу тебя до оргазма, — требует он. Он резко дергает мою голову, когда мои глаза начинают закатываться. — Смотри на меня, детка, и кончай на мой член как хорошая девочка.
И о Боже мой, я, черт возьми, делаю это. Когда оргазм взрывается внутри меня, я не в силах сдержаться — глаза сами крепко зажмуриваются, а из горла вырывается крик. Птицы на деревьях вокруг нас в испуге срываются с мест и улетают, а Колин продолжает крепко держать меня за волосы, изливаясь с финальным стоном, который так стремительно и гулко отдается в моих барабанных перепонках, что я чувствую эту вибрацию в самом низу живота.
Я ощущаю каждый сантиметр его члена внутри себя, пока моя киска судорожно сжимается вокруг.
И когда мои ноги наконец снова касаются земли, я впиваюсь своими губами в его губы.
Это все меняет. Этот мужчина будет доводить меня до оргазма всю оставшуюся жизнь.