Страница 100 из 107
Глава 39
Глава 32
Колин
Боже, как она раздражает.
Почему ее глаза закрыты? Почему она выглядит так, будто сдалась, когда должна ползти за этим ножом посреди пола?
Я ожидал прийти сюда и увидеть, что с Люси уже покончено, увидеть ее безжизненное тело и услышать, как сладкий голос Хлои списывает все на какой-нибудь несчастный случай, хотя это уже не имело бы значения. К этому моменту Хлоя могла бы убить Люси в целях самообороны, и ей снова сошло бы с рук убийство.
Но нет, она сидит там с закрытыми глазами, пряди светлых волос выбились из ее небрежного пучка, а на лице застыло самое раздражающее блаженное выражение, будто она смирилась со своей участью. Будто она готова умереть здесь.
Но я нет. И никогда не буду.
Я остаюсь в укрытии еще на мгновение, пока соображаю план. Люси разглагольствует перед Хлоей о том, как та все испортила. О том, что ей пришлось тащиться сюда из-за белобрысой фифы, которая не умеет совать нос в чужие дела.
Но эта белобрысая фифа оказалась сообразительнее и быстрее, чем люди Люси.
И эта белобрысая фифа — моя.
Хлоя сидит на полу практически под металлическим подъемным бортом, который вот-вот рухнет, и если это не поднимает ураган тревоги в моей груди, то пистолет, направленный в ее сторону, точно это делает. Но деталь с подъемным бортом наталкивает меня на мысль; пробуждает во мне возможность, которую я вряд ли бы рассмотрел, если бы не узнал Хлою так глубоко.
Шагнув из тени, я поднимаю пистолет в сторону Люси, и глаза Хлои резко распахиваются, когда она слышит движение рядом с собой.
— Опусти оружие, — говорю я Люси, которая выглядит не менее удивленной, увидев меня. Ее рука на мгновение ослабляет хватку на пистолете, но затем она сжимает его крепче и продолжает целиться в Хлою.
— Детектив Миллс, — напевает она, и по ее лицу расплывается больная улыбка. — Еще одна беспомощная жертва в паутине Малышки-вдовы. — Ее губы кривятся в гримасе. — Какая жалость. У нее столько людей в этом чертовом управлении обмотано вокруг ее больного мизинца.
— Колин, уходи отсюда, — шепчет Хлоя с пола рядом со мной. — Пожалуйста. — Я кошусь на нее и вижу страх, светящийся в ее глазах. Она не боялась потерять свою жизнь, но она боится, что я потеряю свою.
— Заткнись, Старк. —
Я никуда не уйду
.
Я встаю перед ней, прямо на линию прицела Люси. Мне следовало бы выстрелить в нее.
Мне следовало бы нажать на спусковой крючок и убить Люси, потому что я знаю, что это сочтут оправданным. Пару недель назад, окажись я в таком положении, я бы так и сделал. Но Хлое нужно знать, что дело не просто в ее спасении. Дело не в том, чтобы поступить правильно.
Дело в том, чтобы доказать ей: во мне тоже есть немного тьмы, как и в ней, и что в нас все еще есть свет. Ей нужно знать, что я вижу ее.
Быстро, насколько могу, я опускаю пистолет и с силой бью по рычагу фиксатора подъемного борта, бросая свое тело на пол и перекатывая нас с Хлоей под прицеп.
Это один из самых больших рисков в моей жизни, но любить ее — такой же риск. И я намерен пойти и на него тоже.
Существовал ничтожный шанс, что борт слишком старый и намертво заржавел. Облегчение затапливает меня, когда это оказывается не так. Металлический борт с грохотом бьется о пол, и оглушительный звук лавины бревен, сыплющихся с грузовика, грохочет вокруг нас, сотрясая прицеп и — надеюсь — снося тело Люси на другом конце комнаты.
С широко распахнутыми от удивления и восторга глазами Хлоя смотрит на меня снизу вверх, сжимая пальцами мои бока. Ее тело такое теплое под моим, хотя я чувствую холод ее рук сквозь ткань своей рубашки. И эти ее красные губы, такие идеальные и полные. Они приоткрываются, когда мой взгляд перемещается на них, пока катящиеся бревна над нами затихают.
Я впиваюсь губами в ее губы, проникая языком за их контур, в ее теплый рот. Ее язык переплетается с моим, руки скользят вверх по моему телу и запускаются в мои волосы, и
блять
, я мог бы достать свой член и трахнуть ее прямо здесь.
Вместо этого я отрываю лицо от ее губ, и мы оба тяжело дышим, ее золотистые глаза блестят, а губы растягиваются в улыбке.
— Это был несчастный случай, — шепчет она, и я опускаю свой лоб на ее, кивая.
— Несчастный случай.
Я сижу на стуле у края больничной койки Хлои, дописывая отчет о событиях сегодняшнего дня. Аппарат по другую сторону кровати издает ровные, ритмичные звуки на фоне моего стука по клавишам, и время от времени мимо двери палаты проходит медсестра или кто-то из посетителей, с любопытством поглядывая в нашу сторону, прежде чем продолжить свой путь.
А еще на диване позади меня, свернувшись калачиком, спит крошечная собачонка. На ее жетоне металлическими царапинами перечеркнуто имя Бренда, а рядом печатными буквами выведено имя Ру. Почему эта собака спала в «Жуке» Хлои — еще одна тайна, из которых и состоит Хлоя Старк. Тайна, ради которой Хлоя понизила голос, прежде чем сказать, что «объяснит позже».
Что-то мне подсказывает, что в нашем будущем я буду слышать это часто.
Когда Алекс понял, что Люси и была той самой змеей в управлении, капитан Барретт порывался поехать с нами на склад, куда, по словам Барри, он выследил Хлою, но я потребовал, чтобы он оставался на месте. Я все еще был зол на него, и какое наказание для него — и награда для меня — могло быть лучше, чем заставить его разбираться со своей огромной ошибкой: наймом детектива, которая подделала все свои прошлые послужные списки и награды в полиции. И кто бы мог подумать, что эта женщина, казавшаяся невинным новичком, на самом деле была старшей из четырех братьев и сестер, заправлявших сетью торговцев людьми. Когда я понял, что она, скорее всего, нацелилась на Хлою за то, что та вставляла палки в колеса ее тщательно выстроенной сети, я добрался до старой лесопилки в рекордные сроки.
Я уже бывал на этом складе раньше. Мой отец работал там, когда я учился в старшей школе, когда лесопилка еще действовала и работала. Она закрыта уже больше десяти лет — почти так же долго, как отец закрыл для себя роль моего отца.
Я хотел пойти туда один, потому что понятия не имел, во что мы ввязываемся. Я не хотел, чтобы Алекс увидел что-то, что могло бы скомпрометировать Хлою. Она могла убить Люси в целях самообороны, но, зная ее, она, вероятно, зашла бы слишком далеко, сделав это настолько непохожим на самооборону, что мы бы потом ни за что не отмазались.