Страница 37 из 75
Глава 18
Несмотря на то, что мы отразили атаку, бой закончился не в нашу пользу. Из ста человек выжила и сохранила полную дееспособность только треть. Ещё треть солдат оказалась в разной степени ранена и физически не могла продолжить бой. В числе таких раненых находился, в том числе командир роты.
Если бы не своевременная помощь Тимофея, он бы и вовсе погиб в бою, так что ему, можно сказать, повезло. Только сам командир находился в предобморочном состоянии, поэтому рассчитывать на его силы в новом сражении я не мог.
А в том, что будет новое нападение, я не сомневался: метод ведения боя я знал и поэтому понимал, что отправлять все свои силы в первую же решающую атаку — очень плохая идея. Тут как раз следовало бы перегруппироваться и напасть с новой силой, не давая противнику прийти в себя.
Также нашему врагу наверняка известно, что подкрепление будет добираться сюда не меньше двух часов. Вертолёты имперская армия не отправит из-за риска быть сбитыми и потерять ещё больше солдат. Поэтому выбора у нас было немного.
Одно радовало, что никто из моих слуг не пострадал. Не зря всё-таки я настолько сильно озаботился их защитой. Да и у Тимофея наконец выдалась возможность использовать свои латные перчатки на более-менее серьёзном противнике.
Как только закончилось сражение и всех раненых внесли внутрь барьера, ко мне подбежал один из солдат и сказал, что Ираклий Гивиевич ждёт меня в лазарете и что у него ко мне важный разговор.
Я последовал приказу и вошёл в лазарет. Вид стонущих от боли солдат невольно наводил на воспоминания из прошлой жизни, где целителей категорически не хватало и приходилось решать, чью жизнь спасать первее.
Командир лежал в общей палате наравне с остальными, и его внешний вид оставлял желать лучшего. Будучи сильно побледневшим, с множеством окровавленных бинтов на теле, он выглядел так, будто уже стоит одной ногой в могиле.
— Евгений.. — завидев меня, тихо сказал старик и постарался улыбнуться сквозь боль. Но получилось у него так себе.
— По вашему приказанию прибыл, — отдал я воинское приветствие.
— Отбросим формальности, времени у нас немного.. — с этими словами командир разразился кровавым кашлем, благо он быстро закончился. — Мой заместитель убит. Остальные взводные либо мертвы, либо лежат здесь без сознания, — я заметил, как с каждым словом старику становится всё труднее говорить, но останавливать я его не стал. — Поэтому, как старший по званию, временно передаю командование тебе. Этот приказ не обсуждается. Делай, что считаешь нужным, но не отдавай заставу и продержись до прихода подкрепления. Насколько я знаю, Львовы стоят до последнего, верно?
Видимо, сказав всё, что хотел, он ещё раз улыбнулся, закрыл глаза и потерял сознание. Даже удивительно, как на одной силе воли с такими ранами и болью он вообще мог говорить и мыслить. Видимо, человек старой закалки.
Получив приказ, я достал рацию из-за пояса и, немного подумав, что сказать, произнёс:
— Всем солдатам, говорит временно исполняющий обязанности командира роты Евгений Львов. Приказываю всем солдатам, способным и дальше вести бой собраться на плацу для дальнейшей контратаки на врага.
Чувствую от новости, что рядовых бойцов будет вести аристократ, которому нет даже двадцати, они будут не в восторге. Особенно учитывая, что я до этого дня даже пороха не нюхал, по их мнению, и своими действиями угроблю всю роту.
Впрочем, другого выбора у меня нет. Жаль, пленных мы не взяли, да и нет у нас магов-менталистов или хотя бы иллюзии, чтобы в кратчайшие сроки выбить информацию о точном местонахождении врага.
Ещё один такой бой мы не выдержим, преимущество явно будет не за нами. Поэтому только и остаётся, что поймать врага на неожиданности и как можно сильнее сократить наши потери. Главное — доходчиво объяснить это солдатам.
* * *
Не считая моих бойцов, на плацу строем собралось чуть больше тридцати человек. Сильно меньше, чем хотелось бы, но выбирать не приходится.
Все эти солдаты смотрели на меня с большим недоверием. Только что на их глазах умерли десятки их боевых товарищей, а теперь их вовлекали в сомнительную операцию.
Единственные, кому я мог полностью довериться в данной ситуации, это моим слугам. Однако выступи мы вдесятером против сотни человек, и наших сил может не хватить.
В конце концов, я не всесилен и не смогу гарантировать, что все мои бойцы выживут в таком бою. И это я молчу о том, что у нас почти не будет возможности вести тактический бой.
Именно поэтому я должен был убедить этих солдат пойти за мной. Именно убедить, а не заставить, ведь в ином случае они могли бы банально дезертировать при первой возможности, или и вовсе меня убить, посчитав мои действия самоубийством.
— Внимание, бойцы, — громко и уверенно сказал я, даже не думая прогибаться под недоверчивые взгляды солдат. — Буду краток. Командир временно передал мне командование над вами. Этому есть свидетели в лазарете. Моя задача проста — удержать точку и сохранить как можно больше ваших жизней. Я вынужден требовать от вас полного подчинения. Вы можете мне не доверять, и я вас пойму. Но в таком случае вы обрекаете на смерть не только свои жизни, но и жизни ваших товарищей, что сейчас лежат в лазарете. Если кому-то есть что сказать — шаг вперёд. Мне не нужны люди, что дезертируют при малейшей опасности.
Вперёд шагнули сразу несколько человек. Во взгляде этих парней особенно сильно читалось недоверие, даже несмотря на то, что своими действиями я спас командира и защитил барьер от разрушения.
— Хорошо. Задавайте свои вопросы по очереди, — спокойно сказал я.
— Почему мы не можем просто отсидеться на базе и дождаться подкрепления? — спросил первый солдат, вышедший из строя. — Мы ведь даже не знаем, будет вторая атака или нет.
— Не можем, потому что барьер еле держится после атаки. Насколько его хватит? Максимум на полчаса, — спокойно, приводя аргументы, ответил я. — Сколько шансов, что с текущими силами враг не прорвёт оборону и не доберётся до раненых? Маловато. Что до второй атаки.. думаешь, враг бы не подготовился к тому, что первый прорыв мог провалиться? Если же второй атаки не случится, то мы ничего не потеряем. Следующий.
— А у вас, княжич, опыт командования хоть есть? — это произнёс крупный мужчина. При этом надо отдать должное — дерзить аристократу он не побоялся, а ведь в другой ситуации с ним могли произойти неприятные последствия.