Страница 116 из 153
Мужчина в спандексе надевает наушники и принимается болтать о своей аквариумной рыбке, и о том, как она научила его терпению, и что нам всем следует быть терпеливыми, как его рыбка Джастин. Он раздает нам красные ленты, приберегая более толстые зеленые и черные для постоянных участников. Велит головам, дрейфующим на экране, достать ленты и объясняет нам, как читать фитнес-борд. Говорит он быстро, затем нажимает на выключатель, убирая свет и прибавляя громкость музыки.
– Понедельник день тяжелый, – кричит он, приседая. – Вы пришли – уже герои!
Все следуют его примеру, садятся на корточки, и я тоже. Если бы все было так просто, думаю я. Пришел – и уже герой.
– Раз, два, раз, два, – кричит он, ускоряясь.
Розовая молния освещает комнату. Мы двигаемся, и двигаемся, и двигаемся.
– Ты не должен никому, ты не должен ничего, – пыхтит он в микрофон. – Ты не должен никому, кроме самого себя!
Музыка грохочет. Предплечья горят, мы закручиваем ленты восьмерками над головой. На фитнес-борде я перехожу от фрустрации к состоянию трупа, а затем к тому, что он называет зоной адреналина.
– Держись там, Ли, держись, детка! В этой зоне! – подбадривает он.
Мы прыгаем. Скользим. Кружимся. Вращаемся. Кожа моя рыдает. Пот сочится сквозь эпидермис, дерму и гиподерму.
– Зачем ты здесь?
Он говорит в микрофон, и слова влетают прямо в уши. Хочется ему ответить, что каждый день спрашиваю себя о том же.
– Только ты знаешь, сколько отдаешь! – кричит он.
Мне кажется, я отдаю все, что могу. Но я машу лентой из стороны в сторону одной рукой, а потом другой, не позволяя ей опуститься, хотя мышцы в огне, и понимаю, что могу дать больше. Всегда могу дать больше. Чтобы доказать себе. Чтобы помочь Вики. Чтобы проект состоялся.
Когда мы меняем позиции, я поднимаю голову и удивляюсь, глядя на себя в зеркале. Я ли это? Румяная, прилизанная мышка? Мы не можем увидеть мир, не видя фрагментов себя.
Инструктор велит, чтобы в последних сериях выпадов и поворотов мы подключили голос. Требует выпустить весь стресс, ярость и печаль наружу. Интересно, не выпустит ли кто-нибудь из этих людей еще и одиночество? Может, женщина, скачущая рядом, ходит на занятия, чтобы не быть одной.
На счет «три», говорит он. Раз. Мигают розовые огни. Два. От грохота все немеет. Три. Из меня вырывается звук, и я его не узнаю. Он сливается с ревом людей вокруг. Мы открываем рты, и мир распадается.