Похититель реальности

– Может ли Бог изменить законы природы, которым подчиняется Его естество? К примеру, создать собственную копию?

– От этих рассуждений у меня уже голова начинает болеть, – пожаловался Пол.

– Потому что если ответ нет, значит Бог не всемогущ. Если существуют законы природы, которые Он не определял, – те, что управляют Его существованием, – значит, Он их не создавал.

– Может, эти и не создавал. Но в рамках нашей вселенной Он всемогущ.

– Но тогда получается, что законы природы могли возникнуть двумя путями. Один набор регулируют бытие Бога, а другой Он создал для нашей вселенной.

Пол ухватился за последнюю теологическую соломинку.

– Может, Бог создал только нашу вселенную, а не все вселенные вообще. Может, у нашего Бога есть свой Бог.

– А у того Бога – еще один, уже в Его собственной вселенной, и так до бесконечности, – подсказал Дариан.

Пол нахмурился.

– В таком случае почему бы нам не исключить посредников и не поклоняться Богу на вершине этой пирамиды? А, погоди-ка. Никакой вершины нет. Боги тянутся вверх без конца и края.

– Дариан, этот спор становится абсурдным. Законы природы нельзя создать. Они просто есть. С их помощью Бог и создал все сущее.

– Законы природы просто есть?

– Верно.

– И всегда были?

Пол снова почувствовал, как захлопывается ловушка.

– Да.

– Получается, что законы природы никто не создавал. Они не есть результат творения. Следовательно, нет и высшего Творца, поскольку нечто – те самые законы природы – существовали еще до Него. А значит, Бога-Творца или, по крайней мере, высшего Бога-Творца не существует!

Пол не мог не признать правильность рассуждений. Но вовсе не собирался так легко отказываться от веры.

– Ты просто играешь словами. Даже если законы природы существуют сами по себе, Бог всегда, неизбежно существует вместе с ними.

– Другими словами, они эквивалентны, даже равны? Бог – это законы природы, а законы природы – это Бог?

– Не знаю. Надо немного подумать.

– Если они вечны и непременно существуют вместе, значит, одно без другого невозможно.

– Да, невозможно.

– Значит, они образуют единое целое?

– Кажется, я понял, к чему ты клонишь.

– Если под Богом мы понимаем законы природы и наоборот, тогда либо законы природы обладают разумом и намерением, либо Бог – это другое название природы.

– Может, так и есть. Бог – это другое название природы.

– Более того, Бог и есть природа.

– Хорошо, Бог и есть природа.

– А природа просто существует, не имея ни разума, ни намерения. Бог-Творец не обладает сознанием, это лишь природа в действии.

– Пожалуй, ты прав.

Пол никогда не чувствовал себя таким несчастным от нового взгляда на мир.

– Природа – это Бог, а Бог – это природа. На небесах нет никакого высшего разума с планом для всего человечества. А если и есть, то это вовсе не всемогущий Бог, а просто кто-то гораздо умнее нас.

Дариан вдруг понял, что, побеждая в споре, отнимает у отца нечто важное.

– Прости, пап.

– Надеюсь, твой ум поможет тебе стать счастливее и обрести смысл жизни без помощи Бога.

Пол бесцельно гонял еду по тарелке. Почему на сердце так тяжело? Обидно за проигрыш в споре? Пожалуй, немного. Вместе с тем он гордился, как ловко Дариан сумел отстоять свое мнение.

Его накрыла волна неудобных вопросов. Если сын прав, что произошло с душой Шэрон после смерти? Как найти цель в жизни, если не через дела, которые мы творим во имя Господа? Как вселенная могла возникнуть без Творца? Пол слишком устал, чтобы продолжать спор, но собственных ответов у него не было. Во всяком случае, таких, что устроят Дариана.

Пол прочитал краткую молитву о том, чтобы сын однажды отыскал ответы, хотя уже не был уверен, что молитва поможет. Несмотря на все годы изучения Библии, на свои вопросы он ответов так и не получил.

Доедал Дариан молча.

Тем же вечером, перед сном, Пол не удержался:

– Ты ненавидишь саму религию или только нас, христиан? Мы для тебя низшие существа? Идиоты?

О своих словах он пожалел в ту же секунду, но взять их обратно уже не мог.

Каким бы гениальным, эрудированным и понимающим ни был Дариан благодаря денди-матрице, он все равно оставался впечатлительным и ранимым подростком. Его уверенность рассыпалась. Казалось, он вот-вот заплачет.

– Нет, я никого не ненавижу и не считаю вас идиотами.

– Ты ненавидишь людей, которые не видят истину так, как ты, или тебе их просто жаль? – Пол не мог остановиться, слова срывались сами собой.

– Пап, я не ненавижу людей из-за того, что они не знают всего. Я и сам всего не знаю. Если кто-то черпает силу в вере, которая кажется мне бессмысленной, это не делает их плохими или неполноценными. Это просто делает их людьми.

– Ясно, просто людьми. Вот же бедолаги.

Дариан не поддался на провокацию.

– В последнее время я много читаю на тему биологии. Слепая вера, вера без достаточных доказательств настолько глубоко укоренилась в поведении нашего вида, что просто обязана иметь эволюционное преимущество, иначе ее бы давно изжил естественный отбор.

– Ты о чем?

– Представь, что все мы машины с огромной вычислительной мощностью, но без эмоций. Какими принципами мы бы руководствовались в своих поступках? Как бы выбирали свой путь? Как бы отличали плохое от хорошего? Полезное от бесполезного? Наши компьютеры – машины и делают лишь то, что им велят. А что мотивирует нас? Что дает внутреннюю силу? Наши эмоции, порой иррациональные. И вера – одна из них.

– Значит, вера создает мотивацию?

– Конечно. Вера дарит смелость исследовать мир, пока окружающие парализованы страхом неизвестного. Побуждает воплощать идеи в бизнесе, науке, технологиях и искусстве, несмотря на неверие и насмешки со стороны семьи и общества. Когда борьба кажется проигранной – будь то личная битва или война – и разум говорит сдаться, вера дает силу и мотивацию не опускать руки. Вера невероятно сильна. И как показывает история, грандиозная уверенность в собственных силах оборачивалась для человечества грандиозными свершениями.

Пол иронично улыбнулся.

– Похоже, твой ум на что-то годится не только в науке и технологиях.

– Спасибо… пожалуй. Но вера может завести людей слишком далеко, заставляя видеть истину там, где ее нет лишь потому, что кто-то утверждает обратное. Мы будто от природы склонны доверять людям, которые глубоко уверены в собственных идеях.