Колыбель

Лира метнулась вперед смазанной тенью. Рукоять ее стилета с хрустом вошла в сустав барона: резак со звоном отлетел в сторону, а сановник рухнул на колени, взвыв от боли.

— Только шевельнись к пульту, гражданин инспектор, — ледяным тоном произнесла соправительница, зафиксировав носок ботинка на ключице аристократа. — И следующий удар придется в яремную вену. Руки за спину. Лежать.

Варра мгновенно стянула запястья барона стальными браслетами.

Макс подошел к центральному терминалу и плавно извлек прозрачный кристалл навигационного октаэдра. Артефакт был цел, без единого дефекта. Подключив считыватель контрразведки, Командующий пробежал глазами развернувшиеся таблицы.

— Лира, взгляни. Улов превзошел ожидания.

Соправительница подошла ближе.

На голографической проекции сектора Телец отобразилась полная диспозиция сил адмирала Каэлена: точные координаты сорока двух оставшихся вымпелов, графики несения патрулей, запасы дейтерия на трех законсервированных астероидных базах и списки поставщиков из нейтральных гильдий, снабжавших империю под видом гражданских конвоев.

— Они полностью открыты, Макс, — выдохнула Лира. — Каэлен ослеплен. Он не подозревает, что передовой рубеж пал, а мы видим всю его группировку до последнего часового.

В динамике связи зазвучал торжествующий голос капитана «Забойщика»:

— Командующий, докладывает «Забойщик»! Бой на внешнем рейде завершен. Три ударных крейсера противника уничтожены при попытке сопротивления. Два оставшихся спустили вымпелы и заглушили турбины после того, как мы разнесли им ходовые рубки бронебойными болванками. Эсминцы рассеяны, уцелевшие команды запрашивают условия капитуляции. Ждем распоряжений!

Макс подошел к микрофону:

— Условия стандартные: оружие сдать, орудийные погреба обесточить. Всех пленных — в трюмы под надежный конвой. Раненым оказать помощь по полевому регламенту. Расстрелов не будет, но восстановительными работами на Аквилоне они искупят все до последнего часа.

Командующий повернулся к соправительнице:

— Инженерным сменам фрегата — подняться на «Тендер-4». Запустить маневровые турбины базы, ввести трофеи в сухие доки завода. Мы не бросим здесь ни грамма брони. Плавучий завод и оба крейсера переводим через Врата-5 под нашим прикрытием. Наш рубеж отодвинут еще на три звездные системы. Приступать к проводке.

Захват четырехкилометрового завода «Тендер-4» разрешил тяжелейшую стратегическую проблему тыла.

Тянуть циклопическую конструкцию сквозь узкое жерло Врат на Багряную Колыбель не стали: это парализовало бы грузовое движение на полмесяца. Плавбазу зафиксировали на опорной орбите сектора Аквилон, переименовав в завод «Трудовой Фронт». Комплекс превратился в ключевой форпост внешнего периметра: пятнадцать тысяч бывших забойщиков, знавших прежде лишь отбойный молоток, под руководством мастеров Крак встали к автоматическим станкам, фрезам и плазменным постам. Аквилон перестал быть сырьевым придатком, получив собственную мощную судоверфь прямо на рубеже обороны.

А на самой Багряной Колыбели продолжалась эпоха великого мирного созидания.

Война шла своим чередом, но двадцать шесть миллионов граждан требовали не военных сводок, а благоустроенного жилья, проточной воды, надежного энергоснабжения и удобного транспорта. Договор с древней Геей строго ограничивал заглубление в литосферу тремя с половиной километрами. Поэтому градостроители Вольного Народа вели застройку вширь по побережью и террасами устремлялись ввысь.

В Порту-Надежда полным ходом возводился жилой район «Северные Террасы».

Это был циклопический ступенчатый амфитеатр из базальтобетона, поднимавшийся от кромки пресноводного прибоя на триста метров по скальному склону. Ступенчатая компоновка диктовалась строгим сопроматом: ярусы гасили сокрушительные порывы океанских шквалов, а плоские крыши нижних секций превращались в зеленые скверы и прогулочные аллеи для верхних уровней.

На строительном горизонте ста двадцати метров, прямо на продуваемой свежим ветром плите, кипел профессиональный спор.

Стармех Громов в старом ватнике яростно постукивал деревянным складным метром по чугунной трубе магистрального отопления:

— Ты мне голову не морочь, Крак! Я знаю, что твои базальтополимеры выдержат двести градусов! Но оцени длину магистрали: от геотермальной станции «Прометей» до этого сектора — четыре километра сплошной плети! При пуске перегретого теплоносителя температурное расширение на участках между мертвыми опорами даст подвижку до полутора метров! Если мы через каждые триста метров не врежем компенсационную петлю, трубу сорвет со станин вместе с твоим бетоном при первых же заморозках!

Крак возвышалась над теплотрассой, верхними лапами направляя луч нивелира, а средними внося корректировки в планшет:

— Петли заложены в проект, механик. Но если сделать вылет компенсатора шире пяти метров, он перекроет ствол проезда для уборочных машин. Я предлагаю установить телескопические сильфонные узлы из сплава Первых. Они компенсируют расширение без механического напряжения в металле.

— А ну-ка, покажите чертеж, — раздался уверенный звонкий голос.

Семилетний Александр, натянув поверх куртки брезентовый фартук, решительно шагнул к планшету. За минувшее лето мальчик окреп: плечи расправились, в походке проступила отцовская основательность, а на ремне рядом с клинком висел латунный штангенциркуль.

Сверив разрез узла со схемой, он взял кусок мела и провел плавную дугу в обход вентиляционной шахты:

— Дед Громов верно говорит про рывок трубы, но сильфоны Крак здесь технологичнее. Только петлю нужно уводить не в проезд, а вниз — в межэтажный коммуникационный шурф. Там остается два метра свободного пространства над трубами водоотведения. И теплопотери от магистрали будут попутно обогревать технические цоколи жилого массива!

Громов замер, сдвинул брови, почесал затылок широкой пятерней и раскатисто захохотал:

— Слыхала, многоногая? Парню восьмой год пошел, а он компоновку видит точнее столичного инженера! В шурф ее спрятать — это ж прямая экономия на теплоизоляции! Ай да курсант Воронов, ай да хватка!

— Не выражайся при сыне, механик, — с мягкой улыбкой произнесла Лира Воронова, выходя из монтажной клети подъемника.