Колыбель

хитины без вреда для здоровья несли вахты на урановых комбинатах и обслуживали реакторы дредноутов в зонах повышенной радиации.

На втором индустриальном ярусе цитадели поднялся «Сектор Чёрного Панциря». Улицы освещались кислотно-зеленым и оранжевым неоном. Над мастерскими горели эмблемы: «Кузница Улья! Ковка мономолекулярных клинков, нарезка броневых плит, усиление экзоскелетов!». В кабаках хитинов лился «Шлаковый спирт» — дистиллят крепостью 75 градусов на вулканических солях.

На верфях Надежды и мира-завода «Стальной Шквал» производительность труда взлетела втрое. Хитины и люди работали в связке: пока мастера Громова вели общую сборку корпусов, бригады инсектоидов за трое суток монтировали гидравлику и энергошины, сваривая швы с предельной скоростью.

Вечером Макс и Лира спустились в центральную мастерскую Крак. Хитинка сидела на верстаке в окружении учеников.

Макс выложил на верстак массивную биметаллическую медаль с гербом Вольного Народа и коробку с комплектом алмазных фрез:

— Держи, Крак. Совет утвердил тебя Главным инженером промышленной инфраструктуры республики.

Крак прищурила четыре глаза, сгребла подарок когтистой лапой и издала щелкающий смешок:

— Щ-щ-щ! Спасибо, капитан! Через три месяца спустим со стапелей еще четыре супердредноута!

Макс оглядел цех: люди, нирианцы, химеры, вейлорны и хитины — пять рас, сплавленных воедино дисциплиной, честным трудом и Кроной. На Багряной Колыбели ковалось несокрушимое будущее.

В течение полугода через узлы «Армады-Прайм» и систему Гелиоса-4 на планету прибыло еще полтора миллиона человеческих беженцев — преимущественно матери с детьми, вдовы и пожилые мастера.

Логистическая служба Веры работала четко. Прибывающих встречали полевые кухни, чистая одежда и медики Ниры. Людей расселяли в монолитных базальтовых кварталах речной долины.

Прибытие этой волны окончательно исправило демографический перекос: раньше костяк составляли суровые забойщики, сварщики и солдаты. Теперь в города пришла семейная жизнь. Одинокие рудокопы и ветераны гарнизона создавали семьи. В залах «Парящего Облака» каждую субботу играли сотни свадеб, а кварталы наполнились детскими голосами.

Каждый нашел себе применение:

Старики и ветераны труда:

опытные токари, ткачихи и агрономы стали преподавателями. Профессор Соколов открыл сеть училищ, где деды учили тысячи подростков черчению, механике, ботанике и навигации;

Женщины:

возглавили легкую промышленность, швейные фабрики, агрокомплексы Эли, связь и социальные столовые, наладив производство одежды, посуды и продовольствия;

Дети:

более четырехсот тысяч ребятишек росли под чистым солнцем, впитывая дух братства.

Сыну Макса и Лиры, Александру, пошел четвертый год. Мальчик рос крепким и смышленым, с темными волосами матери и внимательным взглядом отца. Александр вовсю исследовал террасы Порта-Надежда во главе ватаги сверстников, выпытывая у деда Громова секреты турбин.

Вечером Макс и Лира вышли на площадь Речного Форума в Ново-Устье. В скверах на лавочках сидели старики с трубками, играя в шахматы; матери гуляли вдоль цветущих клумб; из пекарен пахло сдобой.

Четырехлетний Александр подбежал к родителям с деревянным макетом крейсера «Гроза»:

— Папа, смотри! Дед Громов помог выточить рули! Завтра поведу его на воду!

Макс опустился на колено, проверил пальцем гладкость полировки и крепко пожал сыну руку:

— Отличная работа, шкипер. Завтра испытаем в гавани.

Лира взяла мужа под руку:

— Посмотри, Макс... Ради этого стоило пройти сквозь ад. Не ради орудий, а ради этих людей.

Макс улыбнулся — спокойно, без тени прежней внутренней пустоты. Его биосинтетическая рука сжала пальцы жены:

— Стены и рельсотроны нужны только для того, чтобы сберечь этот смех. Теперь у нас есть народ, который пустил корни на века.

Спускать каждый грузовой звездолет на поверхность или гонять атмосферные дирижабли на орбиту было нерационально. Челнокам тяжело маневрировать в полярных бурях, а дирижабли не выходят в вакуум.

Требовался нейтральный перевалочный узел.

Проект назвали «Небесный Причал» (Аэрополис-1). Местом для стройки выбрали стратосферу на высоте восемнадцати километров над плато «Твердыни». Здесь, выше облачности и штормов, царили вечное солнце и разреженный штиль.

Основой города стал сам графеновый трос «Нити», на который насадили конструкцию.

Конструкция Аэрополиса объединила передовые расчеты:

Несущий контур:

двухкилометровый полый тор из легкого титано-графенового сплава, соединенный со стволом лифта восемью жесткими спицами;

Аэростатическая разгрузка:

внутри кольца расположились герметичные вакуумные полости и ячейки с подогреваемым инертным газом. Аэростатическая сила компенсировала 90% массы города, а оставшиеся 10% удерживали электромагнитные замки на тросе;

Гравитация:

тор вращался вокруг своей оси, создавая во внешних секторах стабильную центробежную гравитацию в 0,8g.

Строительство заняло восемь месяцев. Фабрикаторы отливали модули в невесомости, после чего капсулы спускали их по тросу точно на нужный эшелон.

«Небесный Причал» стал многоуровневым транспортным узлом:

Верхний ярус (Космический терминал):

причалы принимали челноки «Тверди», торговые корветы Лиги и суда нирианцев. Сделки и оптовая перегрузка шли прямо в стратосфере;

Средний ярус (Складской монолит):

автоматизированные склады на 5 миллионов тонн (зерно из Агрополиса, рыба с «Ходоков», твэлы и электроника);

Нижний ярус (Атмосферная гавань):

причальные мачты для грузовых дирижаблей «Атлант», за сорок минут принимавших контейнеры для спуска в Ново-Устье и Надежду.

Внутри жилого кольца Аэрополиса открылась Главная Кроносская товарно-сырьевая биржа. На голографических табло обновлялись котировки на зерно, литой базальт, тантал и курс биметаллической Кроны. Вдоль проспектов выстроились гостиницы, рестораны с панорамными полами, кабаки хитинов и павильоны «Садов Резонанса».

Макс, Лира и Александр поднялись в Аэрополис на скоростном подъемнике.