Колыбель

В три часа ночи он вручную ворочал глыбы в забоях «Западного-1», на рассвете проверял станы второго яруса, а в полдень руководил укладкой волнолома в Надежде. Для полумиллиона граждан Командир стал живым мифом: рабочие с благоговением смотрели, как Макс без одышки в одиночку поднимает полутонный двутавр. Но в таверне эль казался ему безвкусной дистиллированной водой: ферменты печени расщепляли алкоголь до того, как спирт касался рецепторов.

Первой трещину заметила Лира.

Поздним вечером в апартаментах Надежды трехлетний Александр играл на ковре. Мальчишка с разбегу налетел на отца и со смехом ударил кулачком в его бедро. Удар пришелся в плотную каменную массу углеродных мышц, не сдвинувшихся ни на миллиметр. Ребенок ушиб пальчики, заплакал и испуганно отшатнулся, словно наткнулся на чугунную тумбу.

Макс замер. Лира молча унесла заплакавшего сына в спальню. Вернувшись, она встала перед мужем:

— Ты не спишь по ночам, Макс. Ты ворочаешь балки на верфи, словно хочешь сломать кости, но они не ломаются. Скажи правду: ты проклинаешь меня за то решение?

Макс посмотрел на жену, подавив порыв содрать с себя базальтовую кожу:

— Ты спасла мне жизнь, Лира. Ты сохранила отца Александру. Я благодарен тебе за каждую секунду.

Он поцеловал ее в висок выверенным движением и отступил:

— Мне нужно на узел связи.

Лира осталась стоять в тишине комнаты, понимая, какой ценой далось это спасение.

На мостике «Тверди» его встретила Нира:

— Макс... я эмпат. Твои показатели идеальны, но эмоциональный контур мертв. Там осталась только ледяная воронка.

— У республики нет времени на рефлексии, Нира, — отрезал Макс. — Я должен быть несокрушимым.

В этот момент зашипел динамик связи. Голос Тима звенел от напряжения:

— Командующий! Ева завершила синхронизацию Врат номер три! Открыт канал к сектору «Стальной Шквал». Это планета-завод Первой Эпохи, закрытая автоматическим оборонительным кольцом! Там миллионы тонн тяжелых орудийных платформ, но автоматика уничтожает всё живое!

В зрачках Макса шевельнулся сухой азарт бойца:

— Объявить сбор Первой Ударной Эскадре. «Кронос-Заступник», «Воля» и «Бастион» — к Вратам. Игнациусу готовить десант. Я возглавлю штурм лично.

Третье кольцо Врат раскрылось янтарно-багровым маревом. Эскадра Вольного Народа выскользнула в систему «Стальной Шквал».

Перед ними висела планета-кузница, полностью закованная в титановый панцирь металлургических комбинатов и глубоких шахт. Вокруг планеты смыкалось орбитальное оборонительное кольцо диаметром в сорок тысяч километров. За восемьсот лет автоматика одичала, перейдя в режим тотального карантина.

Тысячи орудий кольца вспыхнули рубиновыми огнями:

— Множественные пуски кинетических торпед! — доложил Тим.

— Сомкнуть щиты клином, — скомандовал Макс.

Обновленный мозг командира обрабатывал траектории сотен снарядов за миллионные доли секунды. Супердредноуты приняли удар на базальтовую броню, а Живая Мембрана затягивала вмятины прямо под огнем.

— Залп главным калибром по узловым цитаделям! — приказал Макс.

Шестнадцать двухорудийных башен 406-мм рельсотронов синхронным залпом пробили в защитном куполе брешь шириной триста километров.

— Посадочные капсулы — на сброс! — Макс проверил затвор «Вепря».

Лира встала рядом со стилетами:

— Я иду с тобой, Максимилиан.

Десантные модули пробили атмосферу мира-завода, рухнув на платформу Главного Арсенала. Навстречу десанту хлынули сотни тяжелых автоматонов с плазмометами и дисковыми пилами.

Макс шагнул вперед. Карбон-кремниевые мышцы разгоняли его тело до ста километров в час за полторы секунды. Выстрелы «Вепря» в упор разносили процессоры роботов, а в рукопашной командир голыми руками срывал титановые плиты с корпусов машин. Плазменный осколок вспорол ему плечо — брызнула полимерная кровь, но разрез затянулся за шесть секунд. Он дрался, не зная боли и усталости.

Лира вихрем прикрывала его тыл, а семиметровый Био-Титан Игнациус крушил ворота командного шпиля скорострельным рельсотроном и плазменным клинком.

За двадцать минут группа пробилась к терминалу. Тим ввел мастер-коды Государственного Архива:

— Протокол карантина аннулирован! Сеть переведена в режим ожидания!

Тысячи боевых машин по всей планете одновременно опустили стволы. В зале повисла тишина.

Макс стоял посреди обломков, не чувствуя дыхания и пота. Лира подошла неслышно, взяла его руку и прижала к своей теплой щеке:

— Бой окончен, Макс. Ты победил. Посмотри на меня... Ты здесь. Ты со мной.

Макс взглянул в ее глаза, ощутил тепло ее кожи базальтовыми рецепторами пальцев и сжал ее ладонь. Черная пустота внутри на миг отступила.

Захват «Стального Шквала» замкнул экономическую триаду: руда с Гелиоса-4 шла в доменные печи мира-кузницы, а обратно возвращались готовые листы брони, балки и башни рельсотронов.

Но Макс понимал: пятьсот тысяч человек на планете диаметром тринадцать тысяч километров — капля в океане биосферы. Требовались десятки миллионов рабочих рук.

Полночный Военный совет под куполом «Парящего Облака» анализировал обстановку в метрополии. Адмирал Северцев доложил:

— Военная Хунта Великого Герцога Вальдемара подчинила остатки эскадр и ведет войну на уничтожение непокорных секторов. Рано или поздно они нащупают наши Врата.

Макс оперся о стол:

— Никакого «генерального сражения» не будет. Разгромим Вальдемара — придут другие. Наша стратегия — непрерывный рост. Маяк Спасения перевести на предельную мощность. Принимать всех беженцев, пропускать через фильтр Ниры и заселять долины. Заводам «Стального Шквала» — непрерывно ковать корпуса и снаряды. Мы превратим нашу систему в несокрушимую крепость.

Спустя два месяца в систему вошел караван: флот из двухсот купольных транспортов народа Ниры — нирианцев, эмпатической ветви вейлорнов. На планету прибыло восемьсот пятьдесят тысяч беженцев, спасавшихся от карателей.

Нирианцы с перламутровой кожей и врожденной эмпатией органично влились в республику. Их биологи подняли урожайность полей втрое, а врачи свели к нулю травматизм на заводах.

Но главный переворот нирианцы совершили в культуре. Их традиция возводила чувственность, эмпатию и телесную гармонию в ранг духовного искусства.