Страница 36 из 70
Глава 18. Пробуждение в пепле
В главном транспортном ангаре фрегата «Старый Грешник II» гудели гидравлические насосы.
Подготовка к затяжному прыжку через «Пустошь» — многосветовой неразмеченный сектор за Внешним Рубежом — шла строго по армейскому регламенту.
Пятиметровый стальной гигант, Дредноут Игнациус, опустился на одно колено в центре тяжёлой стапель-рамы. Массивные гидротиски зажали его титановые плечи, а магнитные настилы пола намертво прилипли к подошвам 50-тонной машины.
Красные оптические линзы Дредноута медленно угасали, переходя в глубокий режим гибернации. Из вокодера на его груди раздался рокочущий, затухающий голос:
— Реактор… переведён в спящий режим. До встречи… в новом секторе, капитан Макс.
— Спи, ветеран, — ответил Макс, накидывая на рукоять «Вепря» предохранительный замок.
В кают-компании верхней палубы пахло свежими томатами из агроблока, горячим кофейным напитком и сухим табаком.
Эля и Тим завершали укладку контейнеров с урожаем. Девушка аккуратно запечатывала вакуумные пакеты со свежей зеленью, а Тим помогал ей крепить ящики к стеллажам. Они работали слаженно, без лишних слов, периодически обмениваясь тёплыми, смущёнными взглядами.
— Автоматика агроблока настроена, — тихо проговорила Эля, стирая испарину со лба и улыбаясь Тиму. — Растения пройдут через стазис-заморозку без повреждений. Когда мы проснёмся — урожай будет свежим.
— Я заблокировал линии связи, Эля, — Тим подошёл ближе, мягко накрыв её ладонь. — Внешний эфир отключён. Во время дрейфа никто не отследит наш сигнал.
Лилит, стоявшая у переборки в облегающем комбинезоне из матовой кожи, проверила заточку стилетов и встала за правым плечом Макса. Её алые глаза блестели в тусклом свете каюты:
— Мой клинок уснёт вместе с вами, Хозяин. И проснётся по первому вашему зову.
Нира проверила датчики медицинского блока, готовя капсулы:
— Все шесть криокапсул заправлены свежим медицинским гелем. Температура замерзания выверена. Сердечные стимуляторы на старте.
Макс вытащил из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и сделал последнюю глубокую затяжку перед сном, пуская серую струю дыма к вытяжке.
— Отличная работа, экипаж, — спокойно сказал Макс. — Перелёт предстоит долгий. Лечь на дрейф сквозь глухую пустошь — единственный способ проскочить незамеченными. Ева, принимай управление.
Над столом соткалась синяя голограмма ИИ. Голос Евы звучал собранно и уверенно:
— Квантовый сервер переведён в режим наблюдения. Главный реактор «Тесла-4» снизит мощность до трёх процентов. Я буду вести судно по баллистической траектории.
— На какой срок заводим таймер, Ева? — спросил Макс, туша окурок в металлической гильзе.
— Четыре года автопилота, капитан. За это время фрегат пересечёт пустые секторы и выйдет к шахтёрским мирам «Кровавой Гряды».
— Слишком долгий срок… — тихо прошептала Нира.
— Космос спешки не любит, — отрезал Макс, поворачиваясь к медицинскому отсеку. — По местам, девчонки. Пора спать.
Криоотсек «Старого Грешника II» встретил их стерильной тишиной и запахом хладагента.
Вдоль стены возвышались шесть массивных застеклённых капсул из прозрачного титанового бронестекла. К каждой подводились пучки гибких шлангов с прозрачным стазис-гелем и датчиками жизнеобеспечения.
Нира первой помогла Эле забраться в крайнюю капсулу. Девушка смущённо посмотрела на Тима:
— До встречи через четыре года, Тим…
— Я буду ждать тебя, Эля, — Тим крепко сжал её пальцы, перед тем как тяжёлая прозрачная створка запечаталась с гулким пневматическим шипением.
Тим залез в соседнюю капсулу, помахав ей рукой через стекло.
Нира и Крак заняли свои места. Створки их капсул закрылись одна за другой.
Лилит подошла к своей капсуле рядом с местом Макса. Девушка повернула к нему красивое фарфоровое лицо, и в её алых глазах вспыхнула фанатичная, глубокая преданность:
— Спокойных снов, Макс. Я буду охранять твой покой даже в беспамятстве.
— Спи, Лилит, — Макс коротко коснулся её плеча.
Створка её капсулы закрылась.
Макс шагнул в последнюю, центральную капсулу. Спина опустилась на мягкое анатомическое ложе. Тяжёлая створка из бронестекла накрыла сверху, запечатав герметичный объём с тихим, приглушённым члак.
Из форсунок у изголовья с шипением пошёл прозрачный, густой стазис-гель.
Жидкость была прохладной, с запахом мяты и антисептика. Она заполнила капсулу до самого верха. Макс сделал последний глубокий вдох через подающую маску.
Его веки налились свинцовой тяжестью.
За стеклом капсулы свет в медицинском отсеке плавно угас, уступив место сумеречному синему дежурному освещению. Гул корабля затих.
Макс погрузился в ледяной, бессмысленный стазис-сон на длинные четыре года.
А на панорамном бронестекле рубки, далеко за бортом засыпающего фрегата, белые нити звёзд развернулись и плавно потекли назад, унося «Старый Грешник II» в бездонную, тёмную пустоту неразмеченного космоса.
Пневматический затвор центральной капсулы отработал с громким, шипящим уханьем.
Прозрачный стазис-гель хлынул в нижние дренажные отверстия с тошнотворным хлюпаньем. Стекло бронированной створки оттаяло, покрывшись крупными каплями конденсата.
Макс сделал первый глубокий вдох. Сухой, вымороженный воздух лёгочных фильтров обожёг грудную клетку до дикой боли. Судорога сковала мышцы ног, тело забила крупная, лихорадочная дрожь — типичная реакция на выход из глубокого криосна.
Он выкарабкался из капсулы, упёршись ладонями в стальной бортик, и тяжело выплюнул остатки горького антифриза на решётчатый пол.
Рядом одна за другой начали открываться остальные капсулы.
Лилит поднялась с колен первой. Её алые глаза мигнули, мгновенно сфокусировавшись на Максе. Несмотря на дрожь в теле, девушка одним прыжком оказалась рядом с ним, аккуратно подхватив его под локоть и накрыв его плечи плащом.
— Хозяин… вы в порядке? — её бархатный голос дрожал от холода, но алые глаза блестели ровной, фанатичной преданностью.
— Живой, — прохрипел Макс, растирая затёкшие пальцы. — Помоги Нире.
Нира выбиралась из соседней капсулы, задыхаясь от рвотного позыва. Лилит подала ей салфетку и флягу с сухой питьевой водой.
С другого края отсека донёсся суетливый шум.