Страница 27 из 81
Глава 12
— А что тут обсуждать? — сложив руки на груди, Артём всем своим видом показывал, что недоволен моим присутствием рядом с ним. — Ваш род практически монополизировал добычу ценных руд. Большая часть всей добычи трианита в империи принадлежит вам! Насколько вы обогатились за счёт него — я молчу.
— Допустим, — кивнул я на это заявление, прекрасно понимая, что как раз в этом меня и будут обвинять — глава моего рода не слишком церемонился, когда делал род Львовых таким сильным.
— Но вашему роду же этого, видимо, стало недостаточно — вы стали забирать у нас тендеры на добычу других ископаемых, — продолжил он свою тираду. — И что вы хотите? Чтобы мы уступили и эту разработку? Не считаете ли вы ваши действия перебором?
С одной стороны, он был прав и чисто человечески я понять его мог. Львовы, как ни посмотри, а своими действиями заставили многие рода потесниться на рынке, из-за чего их влияние и финансовое положение находились под угрозой. Некоторые рода вовсе исчезли в ходе наших с ними войн, как экономических, так и вполне обычных — не все были готовы дать шанс новому игроку.
В какой-то степени мы не оставили им выбора, кроме как начать огрызаться. Однако мир аристократии суров и не терпит слабых. Этот титул даётся не только для красоты. Ко всему прочему, Артём в своих речах упускал один немаловажный факт.
— Я могу вас понять, Артём Ярославович, — парень внимательно слушал меня, не пытаясь перебить. Но не зря же я изучал материалы по этому вопросу, пока мы добирались до места. — Только вы в своих речах упускаете одну важную деталь. Каких-то сорок лет назад мой род находился на вашем месте. Вы так же забирали у нас тендеры, вы владели большей частью горнодобывающих шахт, рудников и карьеров. Вы точно так же теснили нас, как мы сейчас тесним вас. И при этом вы жалуетесь на то, что мы только лишь обменялись ролями. Не считаете ли вы ваши слова перебором?
Столько злобы и ненависти в глазах я давно не видел. Причём и возразить было нечего — я говорил неприятную, но правду. Будь он вежлив со мной, то я бы подал её в ином ключе. А так дал ощутить на языке горькую пилюлю того, что невозможно было отрицать.
Конечно, после таких слов он ни за что не согласится на сотрудничество, однако семя сомнений оно, как я надеялся, в нём посеет. Такие, как он, вряд ли думают о другой стороне медали, и выставляют ситуацию в том свете, в каком она удобна для них. Правда, в своей вере они могут даже не рассматривать других вариантов.
— Если это вы называете «обсуждать компромисс», то будьте добры, оставьте меня. Не скажу, что ваша компания хоть сколько-то приносит мне удовольствие, — потёр оба виска Артём, всем видом показывая своё раздражение.
— К сожалению, мне тоже не очень приятна ваша компания, но вопрос нужно решать и как можно быстрее, — спокойным голосом ответил я. — Я понимаю, что так просто вы не отступите, а наш с вами вопрос на бумаге может затянуться на несколько лет, а то и больше. Также монополизация никогда не приводит ни к чему хорошему. Поэтому предлагаю поделить прибыль, чтобы уже быстрее приступить к работе. Ваши люди совместно с нашими будут заниматься разработкой этого места, а получаемую прибыль мы будем делить на части.
— Вынужден сказать своё категорическое нет, — не задумываясь, ответил Артём. — Я согласен только на то, чтобы вы полностью передали права на разработку. И поверьте, мы вам так просто его не отдадим.
Слишком уж горячая голова у этого Артёма Погожева. Не уверен, что это была такая уж хорошая идея, ставить его во главе такого предприятия. С другой стороны, опыт тоже не будет лишним, но это всё очень спорно.
— Вы моё предложение услышали. До скорой встречи, — сказал я и, встав со стула, вышел за дверь.
Слуга рода Погожевых сопроводила нас до выхода с их территории. По сути, первая «вылазка», если её можно назвать так, прошла не так уж плохо, как могло бы быть. Через несколько дней наследник этого рода, скорее всего, остынет, а там можно будет обговорить детали. Если, конечно, он не примет на эмоциях ещё какое-то странное решение вопроса.
— Анна, свяжись потом с Виктором Павловичем, пусть доложит, если Погожевы снова решат что-то учудить, — на всякий случай решил таким образом застраховаться я от случайностей. — Не нравится мне его больно пылкая речь.
— Хорошо, — слегка кивнула она мне и спросила: — Вызвать вертолёт, чтобы вас забрали? Или планируете остаться здесь?
— А здесь нет нигде поблизости гостиницы? — поинтересовался я.
— Боюсь, место не очень развито и ближайшая гостиница в сотнях километров отсюда. Добраться до неё — не самая простая задача, и тем более расположить всех слуг в доспехах, — покачала головой девушка.
— Лучше вызови вертолёт. Здесь общий магический фон не очень, медитировать не так уж просто, как хотелось бы, — вздохнув, ответил я девушке. — Слугам, которые прибыли с нами, тоже прикажи оставаться здесь, чтобы их каждый раз не дёргать.
* * *
Следующие два дня проходили достаточно спокойно. Я занимался тренировками, медитацией и учёбой, ожидая ответной реакции от Погожева. Заодно Анна помогала решить юридический вопрос.
У моей слуги возникло подозрение, что Погожевы могли подкупить кого-то из высших чиновников, поскольку в одних документах было чётко сказано, что эта территория принадлежит Львовым, однако разрешение работать на этой территории Погожевым отчего-то подписали.
Только всё это было скрыто за таким количеством бюрократии, что проследить связь между одним и вторым было не так уж просто, а часть документов и вовсе пришлось запрашивать из других инстанций. А всё это, разумеется, время и куча проверок.
Так бы мы и продолжили с ней копаться в бумагах, если бы на третий день наследник рода Погожевых не стал действовать. Правда, совсем не так, как я ожидал.
— Молодой господин, это срочно! — постучалась ко мне в кабинет Анна, когда я занимался медитацией.
— Входи. Что такое? — ответил я, увидев волнение на её лице. — На нас напали, что ли?
— Не совсем, — покачала она головой. — Позвонил Виктор Павлович и передал, что шахтёры Погожевых начали полноценно работать, и даже использовать технику в шахтах!
От такой наглости у меня чуть глаза на лоб не полезли. Я приложил большие усилия, чтобы сохранить спокойное лицо и не показать настоящих эмоций.