Страница 5 из 111
Девушки говорили мягко, их голоса журчали плавно и мелодично, будто протяжные арии. Звучало красиво, но Мэй Линь не понимала ни слова. Насколько же абсурдной может стать ситуация, если ее, уроженку Сияня, уличат в том, что она не знает родного языка? Каждая деталь ее миссии была проработана до мелочей. Так отчего именно эта особенность стала слабым звеном? Этого она не могла понять. Оставалось быть начеку.
Пока она размышляла, кто-то наклонился к ней и зашептал на ухо. Теплое дыхание коснулось ее кожи. Она едва не вздрогнула, но усилием воли подавила привычное желание отшатнуться. Повернув голову, она увидела самую красивую и утонченную из пяти девушек, ехавших с ней. Та смотрела на нее с теплой улыбкой.
Мэй Линь тут же улыбнулась. Мысли вихрем пронеслись в ее голове, складываясь в правильный ответ. Но в этот момент повозка, которая и без того двигалась слишком медленно, неожиданно остановилась. Это отвлекло внимание сидевшей рядом девушки, и Мэй Линь незаметно выдохнула. Как и остальные, она повернулась к окну.
Их повозка находилась в центре процессии, но выглянуть наружу они не могли. Ничего не было видно. Вскоре послышался топот копыт – громкий и стремительный. Затем внезапно все стихло.
«Остановили?»
Ясно одно – их наверняка притормозил командир стражи.
Девушки переглянулись. В их глазах читались неприкрытое любопытство и недоумение. Через мгновение вновь донесся топот, но теперь его сопровождали окрики. Охранники из их процессии рассредоточились вдоль кортежа, приказывая всем выйти.
Оказалось, что свадебный эскорт задержался в пути дольше, чем планировалось, и, вместо того чтобы в назначенный срок прибыть в Чжаоцзин, они опоздали почти на месяц, поэтому их прибытие совпало с ежегодной осенней охотой императорского двора. Лесные охотничьи угодья располагались в трехстах ли к юго-западу от Чжаоцзина, и их кортеж оказался на той же дороге, по которой двигалась процессия императора. Так уж вышло, что две колонны столкнулись.
Когда девушки вышли из повозки, передний экипаж уже оттеснили к обочине. Колесница принцессы под охраной начальника стражи отделилась от кортежа и быстро помчалась туда, где развевались знамена и сверкали ряды доспехов. Не успела сгореть палочка благовония
[3]
[Палочка благовония сгорает примерно за 30 минут.]
, как появился евнух с указом: свадебной процессии надлежит следовать за императорским кортежем к горе Лушань.
Все немедленно опустились на колени вдоль дороги. И лишь когда император Даяня в воинском облачении, верхом на лошади, в окружении принцев, вельмож и многочисленных чиновников проехал мимо, им позволили подняться и вернуться в повозки, чтобы следовать за ним.
Вид строгой и величественной процессии так поразил девушек, что, рассевшись, они не осмеливались нарушить тишину. В этом молчании Мэй Линь чувствовала себя спокойнее, но понимала, что удача не всегда будет на ее стороне. Если она не найдет способ справиться с языковым барьером, ее обман быстро раскроется.
Преодолевая по сотне ли в день, через двое суток они достигли подножия горы Лушань. К тому времени солдаты императора уже разбили лагерь на ровной местности, возведя шатры и окружив их желтыми деревянными стенами с воротами, покрытыми полотном того же цвета. Периметр лагеря охранялся стражей, дежурившей по очереди, чтобы никто не мог проникнуть внутрь.
Всех девушек, кроме принцессы и ее личных служанок, разместили во внешнем лагере, запретив покидать его без разрешения. Красавицы понимали, что их судьба вскоре решится. Пусть они и готовились к этому событию с тех пор, как пополнили свиту принцессы Цзы Гу, страх и беспокойство охватили их только сейчас.
Пять девушек, деливших шатер с Мэй Линь, тоже утратили прежние живость и веселость. Их брови были слегка нахмурены, а лица омрачились тревогой.
Мэй Линь, напротив, особо не волновалась. Она мысленно отсчитывала дни до следующего приема противоядия и ломала голову, какую информацию предоставить в обмен на более эффективное средство. Единственным утешением было то, что с момента присоединения к императорскому кортежу девушки начали говорить на диалекте Даяня, причем даже более бегло, чем она сама. Все-таки она редко говорила на местном диалекте, хоть и была уроженкой этих земель.
На следующее утро уже с первыми лучами солнца равнину огласил пронзительный звук рога. Топот копыт и крики разбудили девушек, крепко спавших после утомительной дороги. Они с тревогой переглядывались, как зверьки, затаившиеся в лесу прямо под носом у безжалостных охотников.
В ожидании неизбежного время тянулось мучительно долго. Наконец темнота опустилась на горы и равнины, а вместе с ней из леса вернулись охотники. В просторном лагере запылали костры, на которых уже жарилось добытое свежее мясо. За стенами шатров слышались веселые голоса и смех, которые давали понять, какое оживление царило снаружи.
Пока девушки в неведении ворочались и не могли уснуть, прибыл приказ. К их удивлению, от них не ждали тщательно отрепетированных песен и танцев. Просторная, освещенная кострами площадка была усыпана лепестками цветов и следами ранее воткнутых лезвий, свидетельствующих о недавних развлечениях.
Триста красавиц выстроились в десять рядов по тридцать девушек в каждом и застыли в центре площадки, ожидая, пока знатные господа сделают выбор. Мэй Линь стояла в последнем ряду и, слегка повернув голову вправо, могла видеть императора Даяня.
Возможно, когда-то он был сильным, полным энергии мужчиной и наверняка по-прежнему оставался мудрым и решительным правителем. И все же это был худой и болезненный немолодой человек. Его вытянутые глаза, в которых еще теплилось былое очарование, оттеняли темные круги, придавая ему нездоровый вид.
Слева от него сидели мужчины в возрасте от двадцати до тридцати лет, облаченные в доспехи. Очевидно, это были принцы, представители знати и молодые генералы – главные участники сегодняшней охоты. Справа от него, скрытая вуалью, сидела прекрасная принцесса Цзы Гу. Она опустила голову и ни разу не взглянула в их сторону. Рядом с ней расположились люди, одетые как ученые книжники.
Быстро оценив окружение, Мэй Линь тотчас потупила взгляд, чтобы не привлекать к себе внимания. До ее ушей донесся слабый, но все еще властный голос старого императора Яня:
– Сегодня на охоте ты, Сюаньле, показал себя лучше всех. Дозволяю тебе выбрать первым.