Страница 34 из 111
Между камнями виднелись щели, такие узкие, что не пропускали ветер, но следом можно было обнаружить настолько широкие проходы, что проехали бы две повозки. Земля – ровная, усыпанная угольно-серым песком – сливалась в единой гамме с камнями. Стоило ступить на нее, и небо тоже потемнело.
Мэй Линь, таща тележку с Мужун Цзинхэ, вошла в каменный лес между двумя глыбами, напоминающими ворота. Дорога была ровной, без зарослей, что облегчало путь. До камней и других поверхностей девушка старалась не дотрагиваться, чтобы не отравиться.
В таком масштабном каменном лабиринте легко было заблудиться, поэтому она собиралась помечать пройденный путь, но Мужун Цзинхэ остановил ее. Он не объяснил причины, но Мэй Линь поняла, что для Мужун Сюаньле и прочих преследователей эти метки станут отличными подсказками и выдадут их с головой.
Теперь Мужун Цзинхэ без крайней необходимости не разговаривал с Мэй Линь. Она могла делать все что хотела до тех пор, пока это не касалось его интересов. Тишина, с одной стороны, радовала Мэй Линь, а с другой – казалась непривычной. Порой она даже скучала по надменности, ворчанию и язвительности принца.
Глухой стук перекатывающихся бамбуковых сосудов то ускорялся, то замирал, перемежаясь с тяжелыми, волочащимися шагами. В тишине мрачного каменного леса эти звуки стали особенно пугающими. Если бы они не исходили от нее самой, Мэй Линь, наверное, решила бы, что их преследуют злые духи.
Мужун Цзинхэ не показывал ей дорогу, и Мэй Линь по наитию пробиралась к пику Чжишань. От камней тянуло холодом, и ветер, свистя в щелях между валунами, заходился в тоскливом плаче. Если не обращать внимания на некоторое похолодание, то воздух в каменном лесу не раздражал.
Они шли уже больше получаса, но все вокруг оставалось неизменным – словно они не двигались с места. Мэй Линь почувствовала неладное. Она нашла защищенный от ветра закуток, решив передохнуть и обдумать происходящее. Придерживая Мужун Цзинхэ, девушка принялась стелить на землю сено из тележки, чтобы принц не лежал на ядовитом выжженном грунте. Ей было тяжело и неудобно, и она уже не раз пожалела, что поторопилась со сборами и не сплела циновку. В итоге ей ничего не оставалось, кроме как посадить Мужун Цзинхэ прямо на землю, а самой встать на колени рядом, подпирая его телом и одновременно раскладывая сено – в достаточном количестве, чтобы можно было лечь двум людям.
Когда она наконец переложила принца на сухую траву, то устало повалилась рядом, мысленно ища способ сберечь хоть немного сил. Можно было связать траву в пучки – так ее проще было бы раскладывать и убирать.
Взгляд невольно скользнул к небу – и Мэй Линь резко села.
– Не может быть… – прошептала она. Лицо вытянулось в недоумении, а внутри все похолодело.
Голубое прозрачное небо, которое еще недавно расстилалось над их головами, теперь было сплошь затянуто серой хмурью – не то туманом, не то тучами, не то пылью. Она низко нависла над черными валунами, как пелена. Неудивительно, что свет стал таким тусклым.
Это небо ненастоящее. Мэй Линь не могла объяснить свои ощущения, но она знала это наверняка.
Девушка перевела взгляд на Мужун Цзинхэ, который лежал рядом и молча глядел вверх.
– Эй… – начала она, но запнулась, выбирая обращение. – Принц Мужун… мне кажется, с этим местом что-то не так.
Мужун Цзинхэ медленно перевел на нее взгляд.
– Верно, – устало отозвался он и замолчал.
Мэй Линь подождала еще немного и, убедившись, что продолжать он не намерен, тяжело вздохнула, опустилась на землю и принялась связывать траву в пучки, как и намеревалась.
Начала она со стороны его ног. Приподняв одну ступню, она вдруг заметила, что носок его обуви протерся до дыры и оттуда выглядывает большой палец. Еще немного, и ткань носка тоже порвется – а значит, голая кожа коснется ядовитой земли.
Мэй Линь даже обрадовалась, что заметила прореху именно сейчас – а то бы даже не сообразила, что тащит мертвеца. Решение пришло быстро: кинжалом она отрезала часть подола своей юбки, сложила ткань в несколько слоев, подложила под носок и обвязала штанины и рукава повязками.
Снимать с принца одежду она не решилась: мало ли где обнажится кожа, которая также может соприкоснуться с отравленными поверхностями. Если не соблюдать осторожность, все закончится плачевно. Он не такой, как она, – неизвестно, сможет ли выжить при отравлении.
Убедившись, что, кроме лица, шеи и рук, вся кожа принца прикрыта тканью, Мэй Линь успокоилась и продолжила вязать пучки.
Немного отдохнув, они пустились в путь. Казалось, что в каменном лесу время остановилось и всегда стоит серая хмурь. Обзор вокруг был не очень хороший, но в то же время нельзя было сказать, что ничего не видно.
Мэй Линь казалось, что она идет уже очень долго, но ее по-прежнему окружали неизменные валуны, черная почва и потемневшее небо, которым не было конца и края. На сердце что-то давило, и она почти задыхалась. К счастью, девушка все еще чувствовала теплое дыхание Мужун Цзинхэ на своей шее. По крайней мере, она не одна.
Бух!
Ногой она задела какой-то округлый предмет, непохожий на камень, и он с глухим стуком укатился вдаль. Мэй Линь на мгновение застыла, а потом сделала шаг вперед. Вдруг под ногами что-то хрустнуло – и тишину каменного леса нарушил сухой треск, словно сломалась ветка.
Мэй Линь опять замерла. Она слишком хорошо знала, что это был за звук.
Отойдя на несколько шагов, она разложила сено, усадила на него Мужун Цзинхэ и только потом вернулась к этому месту. Присев, она увидела в сумрачном свете кучку белых костей. Грудная клетка была раздроблена, на останках сломанных ребер висела рваная одежда, развеваясь на ветру. Череп отсутствовал. Именно он откатился в сторону от ее случайного пинка.
Мэй Линь пригляделась к одежде, но та настолько сгнила, что ничего нельзя было разобрать. Вздохнув, девушка выпрямилась, сделала два поклона перед чужими останками и направилась на поиски черепа, чтобы приладить его обратно.
– Вернись, – неожиданно окликнул ее Мужун Цзинхэ.
Мэй Линь ненадолго задумалась, а потом ощутила странную радость и невольно повернулась.
– Что такое? – спросила девушка привычным холодным тоном.