Страница 20 из 111
Ее пальцы дрогнули. Камень в руке тяжело приподнялся, затем опустился на рану. Боль слегка прояснила разум, но тело по-прежнему еле ворочалось. Казалось, ее окружает лишь кожаная оболочка, тюрьма, прутья которой хочется разорвать и выпустить что-то неведомое.
Как… как выглядела ее мать? Мысль вспыхнула ярким светом посреди безумной горячки. Девушка цеплялась за ускользающий рассудок, за этот вопрос, борясь с соблазном просто отпустить все и забыться. Она никогда не позволяла себе раздумывать над этим, но сейчас вопрос всплыл в ее сознании сам собой, пронзив тело мучительным желанием правды.
Почему мать ее бросила?
Откуда она родом?
Наверное, и у нее когда-то были дом и семья? Братья, сестры?
Впрочем, все это не имело значения. Она хотела знать только одно. Как выглядела ее мать?
Только это… Больше ничего… Только это…
Пересохшие губы Мэй Линь едва заметно шевелились в темноте, практически не размыкаясь. На самом деле она не издавала ни звука, да и вряд ли вообще понимала, что происходит.
Может, в этот раз ей и правда не суждено пережить ночь? Эта мысль на мгновение всплыла в ее затуманенном разуме, но звук глухого удара быстро отвлек ее. Казалось, что-то с силой врезалось в ствол дерева, отчего даже каменный свод пещеры над ее головой слегка содрогнулся. Внезапное давящее ощущение опасности отрезвило разум, и она инстинктивно затаила дыхание.
Девушка прислушалась, но больше не доносилось ни звука. Время шло, сознание вновь начинало ускользать… И вдруг в тишине раздался слабый, дрожащий всхлип. Пусть тихий, но он прорезал вязкий туман ее мыслей, заставив сердце сжаться.
То ли шорохи, то ли приглушенные рыдания. Звуки резали слух и напрягали без того измученное тело, но больше всего раздражало, что это могло навлечь еще большие неприятности. Попробовать положить этому конец или игнорировать? Она не хотела ни во что вмешиваться, но и подвергать себя лишнему риску тоже не могла.
С болезненным стоном перевернувшись на бок, Мэй Линь заставила себя выползти наружу. На ощупь она нашарила чье-то тело – даже не разобравшись, где у него голова, а где ноги, и потратила остатки сил, чтобы подтащить его к пещере. Оно оказалось на удивление легким. До предела напряженные мышцы выдавали дикий ужас.
Раздался резкий вскрик. Кричал явно мальчик, чей голос еще не до конца сформировался.
– Заткнись! – раздраженно прошипела Мэй Линь. Голова раскалывалась на тысячи осколков, а голос шелестел, словно наждачка по камню.
Мальчишка в страхе умолк. Он хотел спросить, кто здесь, но не мог выдавить из себя ни слова, только мелко трясся.
– Не хочешь умереть – следуй за мной, – процедила она, понимая, что сама не в состоянии тащить его.
Мальчик либо до смерти перепугался, либо понял, что она не собирается причинять ему вред, и беспрекословно пополз за ней в пещеру. И лишь когда они наконец оказались в безопасности среди каменных стен, он осознал, что его только что… спасли.
– Б-братец… ты откуда?.. – промямлил он, заикаясь от волнения. Ему сложно было представить, что помимо пленников в этой кровавой охоте мог участвовать кто-то еще.
Мэй Линь промолчала. Но присутствие еще одного человека, казалось, немного приободрило ее. Она нащупала в мешочке на поясе несколько кедровых орехов и бросила в его сторону.
Парочка прилетела в голову мальчика, и он застыл не то от удивления, не то от страха. Больно не было, но он растолковал этот жест как просьбу замолчать, решив, что чем-то рассердил спасителя. Чуть погодя он осторожно подобрал один из упавших орехов, аккуратно ощупал и с подозрением поднес к носу.
– Не забудь… снять скорлупу, – хрипло напомнила Мэй Линь. Этот юнец до смешного глуп!
Мальчишка завозился с орехами. После долгого бегства он был настолько истощен, что собирался глотать не жуя, вдобавок у него кружилась голова. Однако он быстро очистил все, что нашел на земле, не пропустив ни одного зернышка.
– Братец, ты… ты поешь первым, – пробормотал мальчик, когда Мэй Линь вновь начала проваливаться в беспамятство. Оказалось, он так ничего и не съел.
Из последних сил девушка старалась не закрывать глаза. Почувствовав легкое прикосновение к руке, она лишь издала тихое ворчание, но не пошевелилась.
Мальчик подождал немного, но, видя, что она не отвечает, украдкой вздохнул и начал осторожно поедать орехи. Тишину пещеры нарушил ритмичный хруст – легкий, но живой звук. Он раздражал, но, по крайней мере, не давал утонуть во мраке.
Съев все до последнего зернышка, мальчик еще долго облизывал губы, чтобы собрать остатки вкуса: он явно не насытился.
Прислушиваясь к ночным шорохам, он убедился, что помимо тихого дыхания Мэй Линь рядом нет никаких других звуков. Впервые за весь день ужас ослабил свою ледяную хватку. Мальчишка калачиком свернулся на земле и вскоре уснул.
Снаружи барабанил дождь. Осенние капли мягко стучали по ветвям и бесшумно стекали по листве. Пещера была небольшой, и низкий вход не позволял ветру проникнуть внутрь. Двое лежащих на земле беглецов не ощущали холода. Их разное по ритму дыхание сплеталось в единую мелодию.
Казалось, оставшаяся часть ночи обещала пройти без происшествий.
Но вдруг – бах! – что-то с глухим стуком врезалось в дерево снаружи. Пещера вновь содрогнулась, а с потолка посыпалась влажная земля.
Оба беглеца одновременно распахнули глаза, даже не видя друг друга в кромешной темноте. Зато они могли чувствовать, как страх окутывает их, сдавливая грудь.
Дождь заметно усилился, но снаружи больше не было никакого движения. Однако мальчик не мог усидеть на месте.
– Братец, я пойду посмотрю. – Он беспокоился, что это мог быть кто-то из его товарищей. Если тот ранен и останется под дождем, шансов выжить у него почти не будет.
– Угу, – нехотя откликнулась Мэй Линь, хотя не на шутку всполошилась. Неужели кто-то снова сорвался с обрыва? Если так, то это больше не надежное укрытие.
Мальчик выбрался наружу и спустя некоторое время вернулся, волоча за собой еще одного человека. Ночной мрак окутывал все вокруг, и холодные дождевые капли, залетавшие внутрь, заставили Мэй Линь поежиться.
– Он еще жив, – сообщил мальчик, старательно разминая замерзшие конечности бедолаги. – Вся одежда промокла, и я не могу понять, где его рана.