Страница 18 из 111
Глава 4
Высокое небо, бескрайние земли, леса, одетые в багрянец, а с юга летят гуси, подгоняемые ветром.
Солдатам императора, проходящим подготовку, такая погода была лишь в радость; охотникам она сулила щедрую добычу. И только для тех, кого взяли в плен после битвы на реке Цюцзян, это был день, от которого зависела их судьба.
Для Мэй Линь это тоже был печальный день. Но если пленники из Наньюэ – это живые мишени, помогающие обучать солдат, то зачем сюда привезли ее, безобидную рабыню, согревающую хозяйскую постель? Почему с ней так обошлись?
Уныло устроившись среди пышных ветвей кедровой сосны, Мэй Линь сорвала шишку и начала неспешно ее лущить, мысленно ругая Муе Ломэй, Мужун Цзинхе и Аньчан с его таинственным хозяином. Всех на свете.
Как оказалось, загадочная игра Муе Ломэй заключалась в следующем. Пленникам давали два часа форы, а потом солдаты начинали преследование, соревнуясь в охоте на людей. Награда зависела от количества собранных голов.
А что же здесь делала Мэй Линь? По словам Муе Ломэй, ей было любопытно понаблюдать, как человек, не сведущий в боевых искусствах, сможет выжить в условиях смертельной опасности. Она сказала, что в будущем это поможет тренировать солдат. И все из-за того, что Мэй Линь в одиночку выбралась из лесной чащи целой и невредимой!
Девушка сжала губы и вздохнула от собственного бессилия.
Перед самым началом охоты Муе Ломэй подозвала ее и что-то пробормотала. Мэй Линь не разобрала ни слова, отчего та лишь странно улыбнулась:
– Лучше начинай молиться, чтобы я не поймала тебя собственноручно.
Сначала Мэй Линь не поняла, что она имеет в виду. Теперь же, по прошествии времени, она осознала, что Муе Ломэй благополучно поймала ее на незнании диалекта Сияня. Вначале Ломэй шепнула ей фразу на сияньском диалекте.
Выбора нет – придется спасать свою жизнь.
Что же до Мужун Цзинхэ…
Мэй Линь тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, и взглянула на солнце, которое уже перевалило через зенит и клонилось к закату. Скоро солдаты найдут ее, так что пора подумать, как уйти из их лап. Прежде чем войти в лес, она внимательно осмотрела преследователей и по их виду поняла, что это опытные и смертельно опасные воины. Будь у беглецов даже четыре часа форы, их бы все равно настигли.
Вдруг она вспомнила кречета, сидевшего на плече Мужун Сюаньле, и невольно подняла взгляд к небу, по-прежнему ясному и тихому, с редкими полосами облаков. Не заметив ни одной птицы, девушка расслабилась.
Наконец она добралась до орешков и положила в рот пару маслянистых зернышек, ощутив, как во рту растекается душистый вкус.
Иногда так хорошо жить. Она вздохнула с облегчением.
Раздвинув ветки, девушка заметила двух пленников в лохмотьях. Пошатываясь, они брели в ее сторону, и она сразу узнала их. Эти двое выбежали еще раньше нее, но, видимо, заблудились и теперь бесцельно плутали по округе.
Мэй Линь задумалась, стоит ли подсказать им правильный путь, но внезапно тишину пронзил свист. Промелькнув перед ее глазами, острая стрела с неумолимой точностью вонзилась в шею одного из беглецов, прошла насквозь и пригвоздила одного бедолагу к другому. Оба обмякли и беззвучно повалились на землю.
Кедровые орешки тихим градом посыпались вниз. Дыхание сперло, а сама девушка не смела дрогнуть ни одним мускулом. Через мгновение она увидела мужчину в доспехах. Лезвие его меча сверкнуло и одним движением отсекло головы обоим пленникам, после чего охотник бесцеремонно привязал их к своему поясу.
Мэй Линь тотчас зажмурилась, опасаясь, что слишком пристальный взгляд выдаст ее присутствие. Она осмелилась посмотреть вниз только спустя долгое время, но охотника там уже не было. Если бы не двое несчастных, отвлекших его внимание, ее собственная голова, вероятно, тоже болталась бы среди трофеев.
Теперь она воочию убедилась, насколько сильны воины под командованием Муе Ломэй. В сердце вспыхнуло тревожное предчувствие. Опасность настолько сгустилась, что окутала ее, подобно холодному объятию. Оставалось лишь надеяться, что солнце скоро скроется за горизонтом. Как бы ни были искусны эти люди, ночь и опасности, таящиеся в тенях деревьев, неизбежно усложнят преследование. При ее нынешних силах бежать из леса невозможно, остается лишь играть с ними в прятки до рассвета.
По правилам Муе Ломэй ее солдаты должны были вернуться в лагерь на следующий день в час Змеи
[8]
[Час Змеи (巳时) – примерно с 9 до 11 утра.]
. Если Мэй Линь продержится до того времени, то хотя бы ненадолго сможет почувствовать себя в безопасности.
Насобирав в мешочек шишек, она прицепила его к поясу и, убедившись, что поблизости никого нет, ловко соскользнула с ветки, чтобы сменить укрытие. Однако едва ноги коснулись земли, за спиной раздался легкий смешок. Ее тело мгновенно застыло, но затем она осмелилась обернуться, задержав дыхание.
На ближайшем валуне стояла Муе Ломэй с направленным на девушку арбалетом.
– А ты действительно не так проста. Смогла укрыться от моих людей, – ее голос звучал почти безучастно, но в нем слышалась холодная угроза.
Мэй Линь горько усмехнулась. Она понимала, что в ее нынешнем состоянии любое сопротивление обречено на провал. Отмахнувшись от бессмысленной тревоги, она просто села на землю и привалилась к дереву. В груди полыхало отчаяние: как же ей не хватало боевых навыков!
– Госпожа Муе, хотите убить – убивайте. Я больше не собираюсь бегать. – В словах Мэй Линь звучала откровенная насмешка. – Великий полководец, герой, а снизошла до подобных забав. До унижения слабых и ничтожных, как я… Ну что ж, воистину славное деяние.
Краска отлила от лица Муе Ломэй. В глазах вспыхнул убийственный огонь, но арбалет она тем не менее опустила.
– И что ты предлагаешь? – холодно усмехнулась Ломэй. – Проявить великодушие и следовать морали с предательницей вроде тебя? Хм… Если бы не женщины, разве Цзинхэ оказался бы в таком жалком положении? – Последние слова она практически прошипела. Было очевидно, что именно в этом и кроется истинная причина ее ненависти.
Мэй Линь слегка улыбнулась. Этот аргумент показался ей настолько надуманным, что она даже удивилась его нелепости. Девушка беспомощно развела руками: