Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 155 из 223

Пиво и сэндвичи для принца

Тео, стюард из Sabena, которому сейчас 80 лет, не согласен с общественным мнением о короле Филиппе: «Все говорят, что он замкнутый и неуклюжий человек, но это совсем не так. C’est un chouette guy»[182]. И Джон, который начал работать стюардом в 1978 году, заступается за бывшего принца: «Когда он появился у нас на борту, он выглядел спокойным, но немного неловким. Иногда казалось, что нужно стоять наготове с клеем, потому что он мог сломаться в любое мгновение. Мне кажется, сейчас все стало намного лучше. Видно, что он много тренировался».

«В одну из наших миссий на Аляску, во время которой мы каждую неделю летали между Анкориджем и Токио, он как-то раз был у нас на борту вместе с делегацией министров из Бельгии, которые следовали в Японию, — говорит Тео. — Мы только вылетели, когда помощник Филиппа сказал: «Monseigneur a faim»[183]. Такого мы не предусмотрели: это был ночной рейс, и пассажиры получали насыщенный завтрак только в конце полета. Но я сказал, что для принца всегда можно что-нибудь придумать, и попросил помощника пройти со мной на кухню, чтобы не мешать другим людям, которые в тот момент пытались уснуть. Он согласился. В камбузе мы вытащили один поднос, накрыли его салфеткой, и он пошел на свое место с баночкой пива и сэндвичем. В Анкоридже нам всегда давали с собой поднос с сэндвичами американского формата.

Филипп болтал со мной, и мы поговорили обо всем. Некоторых министров, которые путешествовали с нами, он не уважал, потому что толку от них было мало, зато они хотели как можно больше бесплатно путешествовать. Один раз я наблюдал такую сцену: глава кабинета министров так сильно напился, что забыл все свои досье и схватился за грудь одной стюардессы. В другой раз в нашем самолете была сделана кровать для королевской пары. В то время король уже с нами не летал, и франкоязычный министр решил воспользоваться этим шансом. Он сказал: «Le lit royal! Je vais bien me reposer cette nuit!»[184] Нельзя этого допустить, подумал я и сказал ему, что мы получили приказ из дворца никого не пускать в эту комнату. Ложь во спасение!

Знаете, что было самым странным? Все эти мужчины у нас на борту были лучшими друзьями: социалисты, католики, либералы и синдикалисты. Они называли друг друга по именам и ходили друг к другу в гости. Но по телевизору они только и делали, что ругались».