Страница 137 из 223
Застряли в Каире
Многие молодые бельгийцы хорошо помнят вооруженный конфликт в бывшей Югославии, который начался в 1991 году и длился почти десять лет. «Это был особенный период, — рассказывает Хильда. — Sobelair нужно было пролетать над Югославией, когда война там была в самом разгаре. Мы придерживались южного побережья, которое сейчас называется Хорватией, потому что ООН организовала там воздушный коридор. Обычно пилот гасил все огни, и в темноте мы видели десятки загорающихся точек — мест, где шли обстрелы. Мне было не по себе от того, что где-то в мире шла война. Особенно неуютно от этой мысли было в период пасхальных каникул, когда на борту было много школьников.
Я тоже была на бывшей территории боевых действий, когда мы в первый раз после окончания войны снова полетели в Сплит. Там был маленький, но милый аэропорт, от которого, к сожалению, к 2000 году ничего не осталось. Мы высадили наших пассажиров и в пустом самолете улетели обратно. Никто в Сплите и его окрестностях не мог позволить себе туристическую поездку».
В 1990 году, за год до вооруженных стычек на Балканах, началась первая война в Персидском заливе. «Был август, и мы приземлились в Каире, — рассказывает Ингрид Арнойтс из Sabena. — В ту же ночь наши пилоты улетели. Мы должны были вернуться в Брюссель с другими пилотами через два дня.
Но они не появились. Аэропорт закрыли, началась война, и нам запретили покидать отель. С нами находились еще два экипажа, Swissair и SAS, которые тоже почти ничего не знали. Отель был полон полицейских и солдат. По ночам мы слышали перестрелку, но не знали, насколько близко к нам стреляли. Так мы провели шесть недель, и все это время не могли выйти на улицу и увидеть хотя бы одно дерево.
Иногда мы видели мужчин, выходящих из бронированных машин. Они заходили в одну из комнат отеля. Что они там обсуждали? Я не знаю. Тем временем Sabena все время отправляла мне факсы о том, что нужно бережно относиться к выданным нам деньгам и ограничивать расходы».
Однажды вечером я не нашла одного из стюардов. Когда я постучала в его комнату, он сказал, что все хорошо. Но он спросил меня: «Madame, est-ce que je peux signer mes factures à votre nom et numéro de chambre?»[162] Я ответила: «Нет». По всей видимости, средства на его кредитной карте Visa были полностью израсходованы. Это стало проблемой, потому что в тот вечер наконец-то пришел командир самолета, чтобы нас забрать. Но мы не смогли уехать сразу, потому что у того стюарда были открыты счета. Командир попросил меня написать об этом рапорт, и стюард получил выговор. Но главным, конечно, было то, что мы смогли целыми и невредимыми вернуться домой».