Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 105 из 223

Nits

Грита из Jetairfly, как и большинство ее коллег, еще ни разу не испытывала страха на борту: «Я не из пугливых, а самолет — мой второй дом. Я также убеждена: чему быть, того не миновать. Объективно говоря, само выполнение моей работы намного безопаснее, чем то, что до нее я добираюсь на машине. Пилоты очень хорошо подготовлены и каждые шесть месяцев прорабатывают все возможные сценарии авиакатастроф на тренажерах. Почти у всех из них есть семьи, поэтому они никогда не полетят на неисправном самолете. И технические специалисты дают зеленый свет только в том случае, если все в порядке».

Однако Шари считает, что ее «всезнающие» коллеги не могут контролировать абсолютно все: «В 2012 году, когда я только начала работать на борту, мы вылетели в Лас-Пальмас-де-Гран-Канарию. Я сама попросилась на тот рейс, потому что среди пассажиров была знакомая моей мамы. Всегда приятно летать с людьми, которых ты знаешь. Я хотела немного ее побаловать и пошла в заднюю часть самолета, чтобы принести уютные подушки и одеяла. В это время позвонил капитан. Моя начальница, работавшая в передней части салона, взяла внутренний телефон, а потом быстрым, решительным шагом направилась ко мне: «Шари, убери все это и иди со мной в камбуз». Там она рассказала мне и моим коллегам, что показания в кабине пилотов говорят о том, что на борту произошла декомпрессия. Это означало, что давление внутри самолета было нестабильным: мы должны были вернуться в Брюссель.

Она передала нам NITS — важную информацию, которую пилоты передают кабинному экипажу, если возникает серьезная проблема. NITS — это nature of the incident, intention, time of arrival and special instructions[143]. Каждый член экипажа должен повторить их, чтобы убедиться, что все в курсе происходящего. Только после того, как моя начальница на самом деле попросила меня повторить это вслух, я осознала, что произошло что-то серьезное.

Эта ситуация застала меня врасплох. Я не ожидала ничего подобного. На мгновение у меня, кажется, закружилась голова, но нужно было действовать. Я помогла обеспечить порядок в камбузе. Все, что мы достали для обслуживания пассажиров, пришлось сложить обратно для обеспечения безопасности. Тем временем в кабину пилотов поступало все больше и больше сигналов тревоги. Это было как в пробном полете на тренажере. Начальница предупредила меня, что могут выпасть кислородные маски. Они появляются в случае разгерметизации салона на определенной высоте. Это значит, что ситуация действительно серьезная.

Пока моя начальница обращалась к пассажирам, я говорила сама себе: «Спокойно, Шари, тебя этому обучали». Я почувствовала, как во мне просыпается уверенность: «У меня все получится». Я поняла, что точно знаю, что должна делать, но пассажиры, возможно, даже не представляют, как действовать. Половина из них во время инструктажа по безопасности сидели и читали газету или смотрели в окно. У меня не было времени на то, чтобы долго думать над этим. Все происходило очень быстро. Пилотам удалось вовремя решить проблему, и давление в салоне стабилизировалось. Кислородные маски не выпали.

Когда мы прибыли в аэропорт Завентема, там уже стояли наготове пятьдесят спасателей, и мы пересели в другой самолет. Пока мы ждали доставку багажа и питание, я посмотрела в окно и увидела, как механики открыли двигатель первого самолета. Из него выливалось масло. То есть там действительно было что-то не так. Хорошо, что я должна была сразу же снова лететь — у меня не было времени, чтобы подумать, каким безумием это было: получить все эти NITS в первый же год моей работы».