Рывок в будущее

– Да, государь. Наслышан я о новом генеральном плане Санкт-Петербурга. Смею спросить, как вы смотрите на учреждение нового генерального плана Москвы? У меня есть изложенные и начертанные предложения, если будет на то ваша воля ознакомиться с ними.

Фух, ну хоть он делом занят, а не заговорами.

– Василий Яковлевич, охотно ознакомлюсь. Предлагаю послезавтра встретиться в рабочей обстановке и все обсудить.

Склоненная голова.

– Благодарю, государь. Все будет готово.

Киваю.

Следующим к телу был допущен губернатор смоленский Александр Федорович Бредихин. Потом воронежский – Алексей Михайлович Пушкин. Все хотят о пользе Отечества и своих губерний поговорить.

Сыновья губернаторов Сергей и Михаил стоят подле отцов. Пожирают меня глазами в ожидании быть мне представленными.

Я невольно потер переносицу. Растет моя популярность среди молодого поколения аристократии и не только. Дело хорошее. Но как бы я с такими делами не поехал на Аляску губернатором. Слишком быстро все. И ЭТО ВСЕ Я УЖЕ ПОЧТИ НЕ КОНТРОЛИРУЮ.

Оно уже само по себе.

И у Лисаветы та же проблема.

Снова запрос на перемены в Империи. Так и до восстания декабристов недолго. Там, конечно, на площади, были в основном ветви Рюриковичей, которые решили вернуть корону «в семью», но и тут вокруг меня Рюриковичей предостаточно. Я молод и удачлив. За мной пойдут войска. И я для Рюриковичей вообще не ненавистный Романов.

Такой вот парадокс.

ОКА. ПАРОХОД «КАРЕЛИЯ». 10 мая 1749 года

«Ланфрен-ланфра, лан-тати-та…»

Звуки скрипки звучат над Окой. Моей скрипки. Как тогда, в далеком Белостоке, в январе сорок второго, когда я выпросил у местного скрипача у храма возможность сыграть. Еле упросил, кстати. Денег у меня не было тогда. Совсем. Нищий герцог упросил нищего еврея дать свой инструмент, что для любого мастера звуков строжайшее табу – передавать свой инструмент чужому человеку нельзя.

Играл я тогда свежо для этого времени и на паперти церкви в шляпу ему накидали прилично так монет. Он хотел отдать их мне, но я отказался. Ему семью кормить, а я как-то не сдохну с голода в дороге. Корф прокормит. Если не убьет.

В общем, я отказался от денег. И скрипач, на удачу, вынул из шляпы первую попавшуюся монету. С надписью на аверсе: «

DAT PRETIVM SERVATA SALVS POTIORQ METALLO EST

». С латинского: «

Желание спасения Отечества превышает цену металла

».

Эта монета до сих пор со мной. Как и ухо зарубленного мной в ночном лесу волка.

Пацан ведь был совсем. Это сейчас мне здесь двадцать один год, а тогда…

Сдюжил. Сдюжу и сейчас.

Сложно сейчас в Петербурге. Русская партия моего лучшего друга Леши Разумовского набирает вес и силу, тесня «немцев» со всех позиций. А естественного защитника их интересов в моем лице они, волей Матушки, лишились.

Хорошо ли это для России? Бездумное «импортозамещение» часто вредит развитию прогресса в родном Отечестве. С одной стороны, «поддержка отечественного производителя» – это нужное и правильное дело, с другой – опасное и вредное, когда иностранное заведомо записывается во вредное и не употребляется на пользу и во славу России. Многие мои проекты движутся только потому, что я, хоть и «немец», но цесаревич, а движет их дальше, как это ни парадоксально, лидер «враждебной» мне русской партии Разумовский.

Мы так и до… не к ночи будет помянуто, патриотического доморощенного академика Лысенко доживем. И до борьбы с местным вариантом «вражеской науки – кибернетики».

Маятник качнулся. Раньше немцы травили Ломоносова, теперь русская партия с наслаждением травит немцев. Хорошее дело. Полезное. Для французской партии при дворе. Она ослаблена после отъезда французского посла. Париж зол за Маастрихт. Но вице-канцлер Воронцов восстанавливает свое влияние на императрицу. Даже Леша не всегда может удержать жену от опрометчивых и явно вредных для России решений. А тут еще и меня выслали из Петербурга на пару лет. Хорошо, если на пару.

Разгромят «немцев» однозначно. Уже согласованное с Лисаветой возвращение Миниха в Петербург вновь отменено. Не ко времени, мол. Пусть сидит себе на Урале, Матушка и так милостива к нему.

Что ж, пусть Кунгурская провинция богата и обширна, но это плохо. Это плохо и это чревато. Наследники-то у меня уже есть. Не считая Катеньки. Мало ли. Скушаю что-то не то. И все…

Я не имею ничего против русской партии, но пока она больше вреда приносит, чем пользы. Пока не прогресс от них для России, а растет желание нахапать побольше, везде наставить своих людей и «не пущать!».

Скажу прямо: порой у меня руки опускаются. Вижу явное желание с водой выплеснуть и ребенка. Зачем мои потуги и старания? Для чего? Что изменят мои пароходы и паровозы?

Играю на скрипке. Ноты у меня в голове. Зачем мне ноты? Сердце мое в этих звуках…

Вояж по Оке и Волге почти всегда прекрасен. Виды, пристани, пароходы. Красота.

Позади Коломна, Рязань, Муром. Не сказал бы, что мне физически мучительно в пути, ведь все-таки идем мы маленьким отрядом из двух пароходов со всем возможным комфортом. У меня полноценная адмиральская каюта здесь. Так что хотя бы в этом отношении я не бедствую. Хотя без связи просто беда бедская. В любой момент возникнет весь в мыле гонец и сообщит, что я уже неделю как император. А потом прискачет другой гонец и сообщит, что я неделю как не император и за мою голову назначена награда. И я ничего тут сделать не могу и не смогу, ибо события идут мимо меня.

Идем, короче. Не так чтобы сильный отряд у нас, но все равно отнюдь не прогулочный вояж. На каждом из моих (частных, прошу заметить!) пароходов по четыре орудия. По два с каждого борта. Для полноценной битвы пароходы не годятся, но отпугнуть всякую волжскую лихую рвань вполне способны. Не говоря уж о наличии на каждом пароходе взвода морской пехоты. По военным меркам у меня под началом два вспомогательных крейсера. Так что я чувствовал себя достаточно привольно и дополнительной охраны не запрашивал. Впрочем, по мере движения нас встречали-провожали всякие парусники местные. Надо же честь по чести встретить и сопроводить дорого гостя!