Рывок в будущее

Что мешает юному Ивану «чудом уцелеть»? Пусть не здесь. Пусть не сейчас. Но было уже такое и может случиться вновь. Пусть уже и без Шетарди. За свой абшид маркиз уже отомстил. Весточка ушла, и верные люди дня через три подпалят Москву. Нет нужды сберегать шальных наймитов теперь. Жаль, что в Петербурге не осталось у него даже таких лихих, но зато смелых людей.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. КРОНШТАДТ. 19 июня 1744 года

Сегодня день знаменательный, хоть и скрытый пока от глаз джентльменов и более приличной публики.

Экспедиция.

Как она сложится? Да бог ее знает. Море полно случайностей. Потому «почтеннейшую публику» беспокоить не стали. Моя Лина готовится к свадьбе. А что Матушка не приехала – так срок у нее большой.

Елисавета Петровна в части флота вроде успокоилась. Всех перепроверили. В ком сомневались – отправили служить в Астрахань или Архангельск. На Балтику же опытных в полярном плавании позвали. Нерадивых снабженцев, кригс-комиссаров да адмиралов от дела отстранили. Ушаков даже помог с толковым администратором. Я с рекомендованным им Федором Ивановичем Соймо́новым говорил в Москве дважды. Потом беседовала императрица.

В чине действительного статского советника и обер-штер-кригскомиссара его в марте гражданским начальником экспедиции утвердили. Но не он сегодня главный. Его даже здесь нет. Его отряд («Счастие» и «Святой Андрей») отбыл на прошлой неделе из Ревеля. Докупить все же многое надо в Киле. Я уже распорядился домой посодействовать. Еще и ученых приглашенных на борт взять. Не хватает у нас пока их в нашей Академии в Петербурге.

– Здравия желаю, ваше императорское высочество! – приветствует меня контр-адмирал Калмыков. Знаменитый «табачный капитан». Калмык, учившийся за своего нерадивого хозяина навигации в Европе и потом выкупленный у того по весу табака после возращения. Такая вот о нем в истории байка.

– Здравствуй, Денис Спиридонович.

Жму руку. Приветствую всех. Экипажи «Святого Петра» и «Славы России». С трудом я эти флагманы у Адмиралтейства вырвал. Едва укрепить к отходу успели. С экипажами проблем нет. Капитанами князья Несвицкий, Скуратов, Римский-Корсаков, Урусов. Но двое последних уже на пути в Киль. Овцых, Малыгин, Харитон Лаптев… Опытные полярные волки Великой Северной Экспедиции. Команда и суда посильнее тех, с которыми Беллинсгаузен в моем времени Антарктиду открыл. Научную часть взял на себя сам академик Жозеф-Никола де Лиль. Старик еще крепок и очень хочет, как и в Сибири, сделать за Южным полярным кругом звездные карты и наблюдать «прохождения планет по диску Солнца». Под его имя многих европейских ученых удалось в экспедицию сманить. Но наши моряки тоже во многих науках сведущи. Пока доплывут, их и взятых в Академии русских адъюнктов и студентов еще европейцы поднатаскают. Так что будут тамошние бухты и острова русские фамилии носить. Мелочь вроде, но важно.

– Дозволяете ли отплыть, ваше императорское высочество?

Смотрю на обратившегося Калмыкова. Этот дойдет. За его народом долг перед Чингисханом. А я ему даю шанс достичь заветного для монгола «Последнего моря». Не за просто так, конечно. И не только для славы Отечества. Мне нужна Патагония и базы в Австралии нужны. Это не идея-фикс. Сейчас самое время столбить морские пути. Антарктида – это замечательно. Но ею сыт не будешь. С пингвинами какая торговля? Но, надеюсь, что их моим капитанам удастся привезти.

Базы, бухты, порты. Без них мы Мировой океан никак не освоим, не говоря уж, что не покорим. Вражины-конкуренты пропустят нашу научную разовую экспедицию. Их мотив понятен. Пусть русские надрываются, а мы воспользуемся их открытиями. Но наладить торговые пути через их порты нам не дадут.

Потому – Океан. Что получится? Бог весть. Посмотрим.

Господи, спаси и сохрани людей сих. И, вообще, всех. Ты ведь милосерден. Ну хоть иногда, прости, Господи. Пути Твои неисповедимы. Впрочем, как и мои. Сам их не ведаю. На все воля Твоя.

В этом времени я почему-то начал быть религиозным. Не так чтобы совсем, но шевельнулось что-то в душе. Циник и скептик уходит на второй план.

Киваю.

Адмирал взлетает на борт.

Машу рукой и кричу:

– Цагаан зам!

Денис Спиридонович слышит и вскидывается от родного пожелания «Белой дороги». Теперь точно дойдет и вернется! Знаю я монголов. Упорный народ. Надежный. Люблю их.

Зря, что ли, в Бурятии полгода срочку служил?