Рывок в будущее

Императрица изящно достает из поясного омоньера богато отделанный складной лорнет. Последний писк моды от моей, точнее нашей с ней, мануфактуры. Раскрывает очки перед своим изящным носиком. Даю отмашку с нашего холма. Внизу что-то там засуетились, из трубы повалил черный дым. Протяжный гудок, и колеса парохода пришли в движение. Якоря подняли, швартовы отдали, и корабль плавно отошел от причальной стенки, взяв курс в открытое море.

Внизу орали, кидали в воздух шапки, мы же просто смотрели с холма на это чудо.

– Петруша. Я тебя поздравляю. Ты добился этого.

– Спасибо, Матушка. Но таких нам нужно очень много.

– И в бою они лучше, чем парусники?

– Они просто другие, Матушка. Они тоже будут пока с парусами. Топку разожгут перед боем. И их нужно много. Целые отряды пароходов. У них преимущество будет в том, что они смогут плыть против ветра и быстро маневрировать, но на тяжелых парусниках тяжелее общий бортовой залп пушек. Так что будут и те, и те в сражении с нашей стороны.

Императрица кивнула.

– Что ж, Петруша. Тебе и карты в руки. России нужно господство над Балтикой и выход в океан. В том числе и через твою Голштинию.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. БОЛЬШОЙ ДВОРЕЦ. САД. 11 сентября 1746 года

– Лина, ты, как и всегда, восхитительна. А ожидание делает женщину просто неотразимой.

Разумовский поцеловал ручку моей жены.

Ответная улыбка:

– Спасибо, Л’йоша. Ты вовремя приехал. Прямо к ужину. Откушаешь с нами?

– Не откажусь. Проголодался с дороги. Проезжал мимо. Решил напроситься в гости.

Кивок.

– И правильно сделал. Я всегда тебя рада видеть у нас.

– Спасибо, Лин.

– Далеко ездил в этот раз?

Разумовский пожал плечами.

– Решил развеяться. Муж вот твой, – кивок в мою сторону, – нашел, как он говорит, перспективное место для нового порта. Деревня Островия в устье реки Луга. Почитай сто верст по дороге дальше на запад от Ораниенбаума. Если это можно назвать дорогой. Два дня с ночевкой в Гаркале. Та еще радость, правду сказать.

Лина усмехнулась. Она про Островию слышала от меня не раз. А я знаю, что Усть-Луга в мое время – это крупнейший порт на Балтике, и уступал он лишь Новороссийску вообще по России. Наводнение в Питере и разгром стихией порта произвели на меня тягостное впечатление. Нужны морские ворота Балтики дальше, не в узком горлышке устья Невы, куда любой ветер гонит массы воды вдруг что. Да, есть Рига, но она значительно дальше у самой границы. Вдруг что – не лучший вариант. Фридрих ударит и лишимся главного порта и военно-морской базы в первую же неделю войны. Даже в случае элементарной осады. Так что на Островию я возлагал надежды и бомбардировал Матушку с Разумовским своими соображениями. В том числе завуалированно рычал по поводу утраты Гельсингфорса. Если уж Матушка ставит задачу прочно встать на Балтике, то тут и нет места дипломатическим сантиментам. Пусть не открытая агрессия, но политика нам нужна очень ярая, ибо нам там совсем не рады.

Жена поинтересовалась:

– И как впечатление?

Муж Лисаветы рассмеялся.

– Дыра дырой. Повторюсь, дорога плохая. Просто ужасная. Порт и выносную опорную базу флота если и строить, то только за счет привоза морем. Из положительного – почти на краю ледового панциря Финского залива. Практически целый год морская навигация. Соглашусь с Петером, перспективное место. И для торговли, и для флота. А что деревня, так решаемо сие. Будет порт и база – будут и люди. Я даже место присмотрел для навигацкой школы вдруг что. Дороги вот только нужны. И не только чтоб зимой на санях ездить, но и грузы возить. Много. Лес. Зерно. Прочее. Впрочем, что мы о пустяках. Ты как? Лисавета Петровна тебе сердечный привет передавала. Говорила, что молится Богу и твоем благополучном разрешении от бремени и о твоем здравии.

– Спасибо Матушке. Мы тоже молимся о ее и твоем здравии, и о ваших детках. У меня все благополучно, как видишь. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!

Это она у меня нахваталась суеверных глупостей. Впрочем, что я хочу от просвещенного XVIII века, если в ульрапродвинутом XXI веке все еще «присаживались на дорожку», плевали через левое плечо, если черная кошка перебегала дорогу, и шарахались от «пятницы тринадцатого»? Пусть в городах такие персонажи, как «баба с пустыми ведрами» в основном ушли в прошлое (далеко не везде), то про языковые анахронизмы, типа «зажечь свет» или «потушить свет», и говорить нечего. Или прекрасная фраза: «Сделай огонь тише». На электроплите.

Ладно, отвлекся.

В общем, да, сроки у Лины уже поджимали. Лисавет давила мне на хвост и шею. Она хотела Павла. Наследника мужеского полу. Номер с нашей дочерью-первенцем ей крайне не понравился. Матушка не хочет впредь смены династии. Мы с Линой примем фамилию Романовы, и будущий (даст бог) Павел тоже будет Романов. И далее только Романовы. Мужеского полу. Только так.

Многие думают, что Павел это придумал вдруг и с бухты-барахты. Это не так. Это воля Елизаветы Петровны, не зря она самолично воспитывала и учила внука. Переворот Кати-2 лишь затормозил процесс, но благодарный внук Лисаветы довел его до логического завершения.

В общем, Наталья Петровна, великая княжна, растет, но императрица хочет великого князя – наследника короны. Только так. И если мы с Линой не справимся в этот раз, то будем рожать до упора.

И так при дворе и вокруг него, включая иностранные посольства, начались игры вокруг Натальи и перспектив. Она ведь – первенец и когда-нибудь выйдет замуж. Ей понадобится муж-консорт. А лучше соправитель. Нужный человек, который будет править вместо дуры-жены с короной. А их сын унаследует родовую фамилию отца.

Суета и интриги становились все гуще и ярче. Конечно, это нервировало Лисавет. Потому Наталья не была провозглашена никем, более великой княжны. Все еще действовал дурацкий принцип Петра Великого: «Наследник тот, на кого укажет государь». Со мной такой номер прошел, но Лиза больше не хотела случайностей. Нужен ЗАКОН. Пока действовал Манифест Иоанновны, который расписывал, кто за кем и когда, но он был завязан на частные случаи и не годился как Универсум. Как воля Господня. Чтоб никаких сомнений. Чтоб власть не была и не могла быть поколеблена ни на один миг.

Ни на миг.

Я знал, чем закончилась эта механическая идиллия. 1917 годом. Ольга Николаевна была бы прекрасной императрицей, но ее царственный папа не посмел нарушить уложения Закона о престолонаследии Павла Первого и тем обрушил власть короны.