Рывок в будущее

Императрица отняла флейту от губ.

– Сыграй нам на скрипке?

– Что сыграть, любимая?

– По настроению.

По настроению?

А оно у меня отнюдь не такое спокойное. Совсем нет. Я ведь не наивный хоббит.

Беру скрипку.

Что сыграть «по настроению»?

Давно не играл так. Почему-то вспомнился Киль и моя нищенская келья владетельного герцога Голштинского, над которым смеялась вся аристократия и весь двор. Бедный забитый мальчик, которого пустили на порог покушать объедки со стола. Как они все меня презирали. Как ничтожество, которому можно смеяться и плевать прямо в лицо. Как я их ненавидел тогда! Впрочем, и сейчас тоже. Прямо хочу посмотреть на их лица теперь, когда они узнали, что их «ничтожество» стал императором Всероссийским. А я ведь не забуду. Ничего не забуду. Не тот я человек. Я все научно заношу в скрижали памяти.

Что я играл тогда в уме?

Да. Эдит Пиаф.

Взмахнул смычком. Великая мелодия. Великая женщина. Великая идея. Свобода, равенство, братство? Нет. Не об этом. Не в том вопрос.

Гордость. Достоинство. Право.

Non, rien de rien.

Non, je ne regrette rien.

Ni le bien, qu'on m'a fait.

Ni le mal, tout ça m'est bien égal!

[5]

[Нет, ничего из ничего.Нет, я ни о чем не жалею.Это оплачено, сметено, забыто.Мне плевать на прошлое!]

Полковая песня мятежного 1-го иностранного парашютно-десантного полка Иностранного легиона, который выступил против убийственной для Франции политики президента и героя Республики Шарля де Голля. Их подавили. Но они ушли с развернутыми знаменами. Франция де Голля проиграла истории. Я это знал точно. Помня о прошлом моем будущем. Когда падет Шестая республика, мне узнать не довелось, но столько, сколько просуществовала Пятая, ей существовать не грозит. Как и всей Франции.

Полк поднял мятеж не для того, чтобы быть равными среди вшивых плебеев всех цветов кожи. А чтобы дать гражданам Республики возможность быть равными в величии и гордости Великой Франции.

Ведь Великая Французская революция вовсе не о том, чтобы толпа казнила короля и королеву, даже если она сказала: «Пусть кушают пирожные». Не об этом же речь!

Наполеон наполнил дополнительным смыслом понятие «гражданин». Наполеон, может, и дважды узурпатор, но его законами Европа пользуется до сих пор. Как и Россия пользовалась законами Павла Первого. Это который «дурачок».

Узурпатор ли я сам? Точно – да. Мне тут стесняться нечего. Я готовил переворот. Пусть и осторожно. Но как только замаячил шанс, я сделал это. Больше всех была готова осторожная Лина. Мы не знали, жива ли Елизавета, но после того, как посыпались депеши из полков о готовности присягнуть мне в верности, у нас не осталось сомнений и вариантов.

Я играю на скрипке, а жена смотрит любящими глазами.

Тринадцать с половиной лет я здесь.

Долгий путь власти пройден.

Balayés les amours

Et tous leurs tremolos,

Balayés pour toujours,

Je repars à zéro…

[6]

[Уничтожены мои страстиВместе с волнением в голосе,Уничтожены навсегда,Я начинаю с нуля…]

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. ЗАЛ СЕМЬИ. 1 марта 1753 года

Огонь.

Я люблю огонь. В конце концов, я же теплотехник. Огонь – моя стихия. Даже по Зодиаку я – под знаком Огня.

Вечное движение. Стихия. Которая может сжечь или обжечь. А может двигать огромные машины или вывести в космос.

Я сижу в кресле. Один. Все спят давно. Всё спит.

За окном воет метель в последней злобе своей. Сегодня наступил первый день весны. Пусть снег и метель. Пусть цветы расцветут не завтра. Но весна пришла.

Первая весна моего царствования. Каким оно будет? Надеюсь, что не слишком ужасным. Надеюсь, что в школьных учебниках будущего я не буду жалким комичным неудачником, достойным лишь построчного упоминания. Как и сын мой Павел Петрович.

Я получил корону раньше, чем хотел, и реально раньше, чем был готов. Слишком многое не сделано, слишком многое не готово. Но, с другой стороны, мои первоначальные надежды на то, что у меня впереди есть лет десять в тени Матушки и под зонтиком ее, были наивными. Чтобы у меня были эти десять лет, мне нужно было сидеть на попе ровно, ничего в истории не меняя и не отсвечивая вообще. Любое мое прогрессорство ускоряло ход событий, любой мой подвиг на войне менял политические и военные расклады, любое, даже мелкое, событие, вроде удачной операции на глазах композитору Баху, меняло хрономатрицу континуума.

Все пошло не так. Как минимум не так, как в моей истории. А так пошло или не так – покажет лишь время.

Впереди почти бесконечная череда войн. Напряжение всех сил государства и народа. Впереди Эпоха великих географических, нет, не открытий… Расширений Империи. Величайших. На Балтике. В Новороссии. На Кавказе. Великая Степь. Тайга. Великие реки. Океаны. Дальний Восток. Аляска и Калифорния. Острова и архипелаги. Я не собирался повторять кальку привычной мне политической географии.

Верю, Россия сбросит оковы дремучести. Но у меня слишком мало подданных. Пятнадцать – шестнадцать миллионов на такую территорию и на такие задачи – это просто ни о чем. Нужно радикально снижать детскую смертность. А это – медицина. И образование. Одно тянет за собой другое.

Это не завтра вдруг. Нет. Я не наивный мечтатель, пускающий мыльные пузыри и любующийся ими в рассветных лучах солнца. Это десятилетия и десятилетия. Но кто-то же должен это делать. Это делали и до меня, и будут делать после меня.

Нужен товарный рынок, в том числе и внутренний. Нужна механизация и индустриализация. Нужна промышленная революция.

А еще мне нужны свободные люди. Не в смысле свободные рабочие руки, хотя это очень важно для развития страны, а именно свободные люди. Не крепостные. Это тоже не завтра и тоже не вдруг. И не так по-идиотски, как в 1861 году. Пугачевщина тому в помощь. Нужно испугать всю эту чванливую, зажравшуюся помещичью публику. А я позабочусь, чтобы они икали от ужаса.

И, разумеется, никаких манифестов о вольностях дворянских я подписывать не собираюсь. Я не настолько слаб, чтобы заискивать перед ними до такой степени. Пусть служат Империи, а не наливочку выкушивают по поместьям своим.

Идеи есть, и даст бог, может, к году 1791-му, на фоне Великой Французской революции, крепостное право в России мне удастся отменить. Если жив буду, конечно. Или завещать буду Павлу Первому, если не успею. Раньше отменить не получится. Да и то лишь поэтапно. Москва тоже не сразу отстроилась.

Я отпил красного сухого вина из хрустального бокала. Ломтик красного мяса. Красного на белом фарфоре тарелки. Вся наша жизнь – красное на белом.