Страница 71 из 78
- Сядьте. И впрямь слишком много кофею. Не хотите пить травку, хотя бы понюхайте, - Сонька освободилась из хватки застывшего дракона, взяла его под локоть и повела к дивану, при этом ласково, будто ребенку, лепетала, гладя свободной рукой по плечу: - Родненький, миленький, все будет хорошо, всех вылечат! И тебя вылечат, и меня, главное не сдаваться. Мы вместе, мы справимся, я в любом случае останусь рядом.
Она уложила ректора обратно на диван и принялась размахивать перед его носом пучком сухой травы. Мнемент осознал, что в действительности казавшееся ему спокойное и размеренное дыхание – это сбивчивый порывистый свист из ноздрей. Потому как только теперь, после зловонного сухостоя, продирающего до самых костей мозга, оно приобрело, наконец, равновесие и ритм. Да и сердце перестало сжиматься до малюсенькой точки, чтобы потом заполнить все пространство под ребрами, а забилось ровно. Он взглянул на сосредоточенное лицо Соньки, с застывшим стеклянным взглядом, и ему стало неимоверно стыдно. Ну не могла она магию использовать против него! Это же лучезарное солнышко, которое только и делает, что приводит его в чувства, заботиться, обещает никогда не оставлять! Наверняка, Ханнискина подмешала что-то в напиток, а он сразу по привычке Сонька, Сонька…
- Нельзя быть настолько безответственным, чтобы хлебать кофию как не в себя! – мило ворчала девушка. - Еще и залпом! Вы теперь три дня минимум спать не будете!
- Так днем я вообще-то и не сплю обычно, - прошептал Мнемент, вставая в привычную колею своего бахвальства. – На минуточку, у меня дел по горло! Если ты все еще не поняла, я достаточно важный, как ты выражаешься, пуп земли, а не вот это вот все! И кофею пил бы чуть ли не каждый день по пять ведер, да только не люблю вкус его. Всегда изменчивый, разный. Гном его знает, какой на этот раз окажется в кружке!
Сонька закатила глаза чуть ли не внутрь черепа и тяжело протяжно вздохнула. Сжала челюсть, чтобы с языка не сорвалась очередная острота.
- Ну давай, говори, - насмешливо поддразнил дракон. – Вижу же, что гадость вертится на кончике твоего носа, - и сам не понимая почему, он потянулся и ущипнул за этот самый кончик.
- Мать моя, пятки белы, ноги бриты! – отшатнулась Сонька. – Да никакой гадости про вас уже и сказать не смогу, потому что вы переплюнули все! Вообще все! Считайте, я от зависти к вашему бохатству и положению мины курочаю.
- Это все может быть и твоим, - вкрадчиво проворковал Мнемент и положил руку на ее колено. – Все! Богатство, положение, уважение, золото-брульянты! Что захочешь к ногам кину. Только прими ряд моих условий и мы….
- О-о-о, ну куда же без условии! – подскочила Сонька, словно почувствовала прилив драконьей магии через прикосновение. - Вы для этого накапливаете свое состояние? Чтобы людей покупать? Лояльность? Дружбу? Любовь, в конце концов?
Мнемент мгновенно помрачнел и зло произнес:
- Если все в этом мире покупается, что я могу сделать? Один! Сама говорила. Думаешь, мне вперилось купить именно тебя? Думаешь, единственная искренняя женщина в моей жизни? Думаешь, в итоге, я не найду такой суммы, за которую ты - да, лично ты - не пошла бы в рабство? Ты просто даже не понимаешь какой объем золота есть у меня!
- Да причем тут я вообще? В принципе люди? Неужели не понимаете? Неужели забыли? В мироздании есть вещи, совершенно не имеющие цены! Преданность до последнего вздоха, родственность связи душ, ощущение свободы, полет в конечном итоге! Человек не может стать драконом, как бы не пытался, он никогда не ощутит этот незабываемый момент, когда в морду врезается встречный поток завихрений! А вы, дракон, вы променяли пьянящее чувство свободы на тяжесть бесполезного золота под собственной жопой! У вас давно из всех завихрений только ветер из пятой точки после тарелки бобов! Вы слепы в своей жажде обладать предательским отблеском тепла. Да только золото не греет! И не мягко в нем спится. Вы забыли, что когда-то крыльями рассекали ясное небо! Променяли свою сущность, свое естество, свою душу, в конце концов, на звон проклятого металла! Вы давно погрязли в иллюзиях, вы давно умерли! Рабство... Вы и есть самый что ни на есть настоящий раб. Раб этой Академии, этого состояния, раб нажитого бесполезного «богатства»!
Сонька опять говорила жарко, со страстью, с пылом, свойственным, наверное, только ей, но смысл слов доходил до ректора очень туманно. Он сам не отдавал себе отчета, как отчаянно ему мечталось впитывать каждый ее жест, каждую мельчайшую мимику, каждый звук. Смотрел не отрываясь, не шелохнувшись, и чувствовал, что в душе его и впрямь пробуждается что-то давно забытое, настоящее, завораживающее. Тяжесть собственного положения, к которому он стремился всю осознанную жизнь после войны, нависало на плечи, давило, жаждалось до умопомрачения, чтобы все это осталось тут в кабинете, а он сам, как в снах, воспрял высоко в небо и наслаждался каждым вздохом, каждым моментом. Пониманием, что вот она жизнь, не во вчера и не в завтра, а в данный момент, в эту секунду.
Сонька же приложила испуганно ладонь к губам, будто опомнилась. Будто вдруг поняла, что говорит запретные вещи. Но заметив, как увлеченно ее слушает дракон, решилась на риск. Присела рядом и, положив уже свою руку на его ладонь, продолжила тихо и вкрадчиво:
- Вспомните! Там за горами, за лесами, далеко, где люди не ходят, где в Богов не верят. Там не один, с десяток минимум, из вашего племени, легко расправит крылья – железные перья! И чешуею нарисованный узор разгонит ненастье воплощением страсти, взымая в облака наперекор, безмерно опасен, безумно прекрасен! И это лучшее на свете богатство, ликует солнце на лезвии гребня! И вот и все, и больше нету ничего, есть только небо, вечное не-е-ебо!*
Говорила Сонька тягуче, как бы нараспев, и вместе с тем тихо, четко, закладывая слова глубоко в мозг. Воображение рисовало Мнементу и горы, и дракона, и голубое, бескрайнее небо, которое будет все так же высоко манить до скончания времен, несмотря на войны, политику, золото в мешках муниципалитета. Только небо и будет жить вечно. Ректор живо представил себя этим драконом. Вот он, всесильный, опасный, прекрасный, летит, рассекая пласты времени и мироздания своими могучими крылами. Бескомпромиссный и в то же время страстный свист ветра из уха в ухо.