Страница 69 из 78
Глава 21
Спускались к кабинету в тишине. Звонкий гул опустошал голову, гонял пустопорожний ветер мыслей от уха до уха, не оставляя и зачатка разумности. Проквакала лягушка, оповещающая перерыв между учебными часами, и вокруг засуетились студенты, преподаватели, остальной персонал. Инга, или кто-то еще, Мнемент точно не запомнил, подходила и пыталась донести какие-то новости, но ректор оставался нем и слеп, и только одно единственное, что захватило весь его дух – это понимание масштабности морока, накрывшего жизнь Академии Драконьего Дара.
В личной же вотчине, в приемной, дракона попустило, страх отступил, давая дорогу лучу надежды. Он сидел в одиночестве за своим столом, и самообладание постепенно возвращалось к его растревоженной самоидентификации. Сонька-то не поддалась! То есть она поддалась на его, драконово, обаяние, а не на магию. Как она улыбается иногда, когда смотрит на него, как краснеет, как придумывает немыслимые козни от его добродушной души. Называет чумозадым или как там это слово? Эмознамый? Ипозломный? Импозантный! Во! А еще милым.
Так значит, действительно, от нее исходит настоящее нежное чувство симпатии. И дракон Соньке интересен не как подходящая партия, властный мужчина, колдовской обман, а как личность, как персона, как уникальный экспонат! Ишь, поклялась не отдать его Маньке, прикрываясь давней враждой, но ведь на самом деле, влюблена в него до умопомрачения, а не так, как остальные.
Мнемент даже как будто немного осмелел от таких открытий и заглянул в потаенные уголки души. Стоит давно себе признаться, что Сонька не обычная и для его сердечка тоже! Как молния с неба, обрушивающая своей неизбежностью. Наверное, просто непривычно становиться инициатором отношений, вот он так долго и уговаривает себя не верить в чудеса. Это же надо приложить хоть мало-мальски усилия, чтобы заинтересовать даму в этих самых отношениях, пусть она изначально и симпатизирует в ответ.
А если судить трезво, то Сонька привлекательна, он - чертовски привлекателен, чего тянуть-то кишок в мешок? Образовать пару и дело с концом. И да, кстати, о нем! Так как Сонька боится близости, то он для нее и, впрямь, наилучший вариант. Ему много надо? Так, за сисечку подержаться и уже от счастья штанцы не отмыть. А ей? Да все что захочет! Окунется в светскую жизнь, развратит себя богатством и роскошью, испортится деньгами, зазнается славой. Разве не об этом мечтает всякая вменяемая девушка?
- А ну ко мне в кабинет, живо! – заорал он, пока иссяк его еще в запале оставался. – Есть серьезный разговор!
В кабинет влетели сразу все четверо. Эльфийки с недоумением на лице, Ханнискина с пол-литровой кружкой ароматного чего-то и следом уже приплелась понурая Сонька.
- Мне только одна! - твердо сказал Мнемент и сделал вид, будто выбирает. Ткнул пальцем на свою глазоположительницу. – Пожалуй, ты сгодишься!
- А вот и нет! – возразила тут же Ханнискина. - Сейчас моя очередь подавать вам кофею! А она в вечеру!
- Это у тебя такая бадья кофии? – ужаснулась Сонька. – В обед?
- Да, я по жребию сегодня вторая подаю! Не мешай!
И Ханнискина торжественно подошла к столу ректора и водрузила, словно победительский кубок, на него кружку.
- Вторая за день? – выдавила из себя еще более ошарашенная Сонька. – Так наш достопочтимый дядя совсем умишком тронется. Это же буквально драконья доза!
- Так в этом и дело! – осадил ее Мнемент. – Или забыла? Да я…
- Да, да, золотой дракон, Звезда Смерти, бла-бла, - перебила его, кривляясь, Сонька. – Какая разница! Ваш организм не сдюжит такой объем! Тем более с непривычки!
- Ничего ты обо мне не знаешь, Сонька Златоручка! Я каждое утро по три таких кружки выпиваю! – фыркнул Мнемент и залпом осушил поданную кофию.
На удивление сейчас у напитка преобладал совсем другой вкус. Никакой кислинки и отвратительной горечи, наоборот. Молочный, сладенький, с привкусом фруктового букета. Приятная и теплая жидкость разлилась не только по его горлу и стенкам желудка, обволакивая своей нежностью, но и как будто дотронулась до места соединения сердца с душой. Дракону всему, с ног до головы, от пяток до макушки, от попы до сосочков стало приторно. Взгляд задержался на привычном наряде Ханнискиной в розовом цвете и это Мнементу понравилось. Выдыхая, он расплылся в благодушной улыбке, осматривая всех четырех девушек. Как в цветнике. Какие они у него прекрасные, каждая не такая как все, ну кроме двух копий эльфиек, но и они как будто бы этой своей повторяемости получались неповторимые.
Взгляд перепрыгнул на только что изрядно шатавшую нервы Соньку. Она супротив его нового настроения стояла, в изумлении пуча глаза и открывая рот.
- Так-то, съела!? – добродушно хмыкнул ректор.
- Я съела? – взвизгнула та в ответ. – Да это вы - выпили!
- Ну, Сонечка, - расплылся в наиширочайшей улыбке дракон. – Садись на диванчик, разговорчик серьезненький поговорим. А вы все пошли вон, я вам потом распоряжения дам.
Сказал ласково, при том еще и икнул, как пьяница из кабачка, ухлестывающий за официанткой. И чего только с утра распаниковался, прекрасно же все идет. И кофея эта, и разговор, и задумка его. Показалось все таким неважным, далеким, а нынешнее состояние дел легким и прекрасным, будто дракон, наконец, выплыл в молочное море, минуя кислокисельные берега. Недоуменные помощницы с непривычки переглянулись, пытаясь удостовериться, все ли правильно поняли и действительно ли им следует выйти, ведь подобного тона вряд ли кто-нибудь из них слышал за все время нахождения в Академии. В итоге, согласно закивав друг другу, три претендентки в секретари покинули кабинет, а Сонька, все еще испуганно глядя на него, присела на краешек дивана.
- Послушай, милая моя Сонечка! – начал радостно Мнемент.
- Мать моя…
- Нет, нет, прекращай. Просто послушай от начала и до конца все, что я готов тебе сказать! Тебе обязательно понравится мой прекрасный план, – хохотнул дракон. – План-капкан, просто! У меня есть для тебя предложение, подкупающее своей новизной. Такое, от которого ты не сможешь отказаться! Ни-за-что! А не хотела бы ты… - Мнемент забарабанил пальцами по столу. – Не хотела бы, скажем по-простому… - вроде бы обычные слова, но глядя в эти прекрасные темные озера, что кем-то зовутся глазами, сил сказать их не находилось. Сердце бешено колотилось и, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Ректор встал с места. – Не то, чтобы я прямо настаивал, но… - стало труднее дышать, легкие буквально заходились, захлебываясь в несвежем воздухе. – Душно как-то…