Страница 49 из 78
Глава 15
Мнемент шёл домой, наполненный тревожными мыслями. Всё происходило как-то неправильно, непривычно и слишком стремительно. За последние два дня с ним приключилось столько разных переживаний, сколько не случалось вот уже лет десять точно. Ректора охватило ощущение, что жизнь плотно сжимает его в удушающее кольцо, норовя раздавить под гнётом обстоятельств. Одно он знал наверняка – доверять никому, даже самому себе, теперь не стоит. Маячившая на горизонте опасность будоражила, но больше не вдохновляла переменами.
Однако, уже засыпая в постели, Мнемент отринул тяжёлые мысли и вспомнил комплименты Соньки. Как она сказала? «Импозантный». Да, именно такой, что бы это слово не значило! «Харизматичный». Вот уж чего не отнять. «Прямолинейный». Говорит, что думает, не опасаясь остаться немым, если придется отвечать за собственное мнение. А еще «добрый». Иногда чересчур. И ничего у него не защемилось в мужском поле. Именно доброта и не позволила разбить окончательно сердце Инги, а не всякие комплексы за собственную неполноценность. Вот найти бы какой-нибудь эликсир или заклинание, чтобы эффект от него продержался хотя бы часок! Мнемент бы тогда показал Соньке на что способен в ворохе постельной ткани, устилающей громадное круглое ложе дракона. А если бы шпионка не была бы человеком, тогда без всяких подручных средств бы ей в один этап доказал свою мужицкую удаль! И она бы ни словом не попрекнула, а, наоборот, примкнула бы к стае умирающих в безумии вожделения поклонниц.
Спал после такого самоуспокоения ректор отменно. Когда квакушка из будильника семь раз лизнула его в нос, глаза у Мнемента всё ещё не желали разлепляться. Ему снилась Сонька. Она восседала сверху, и каким-то неведомым способом дракон точно знал, что лицо её источает блаженство, поэтому вторил этой эмоции всем своим существом. Летел высоко-высоко, показывая девушке долину, спрятанную в горах. Пикировал вниз на бешеной скорости, что аж дух захватывало. И филигранно откусывал по одной задней ноге всем пасущимся кабанам, иногда умудряясь зацепить и их пяточки. А довольная Сонька его нахваливала и громко стонала: «Ещё, ещё, ещё!»
Всё в той же сладкой полудреме Мнемент умылся, приготовил овсянку и жареные яйца на ломтике бекона. Заварил цикорий. Первый глоток бодрящего напитка привел его в чувства. Дракон поймал себя на том, что напевает известную в пропитых кабаках бардовскую мелодию, но вместо слов повторяет только: «Сонька, Сонька, Сонечка!» Глянул в тарелку, а там на него смотрело два желтка, словно глаза, и растянутый в мнимой улыбке зажаренный кусок сала.
- Это что ещё за невидаль! – буркнул Мнемент и с силой растолок в каше глазунью, а затем интенсивно перемешал. – Запудрила мне мозг всё же! У-у-у, негодяйка!
И как у неё вышло? Он же применил страшное колдунство против ментальной магии! Заклятие настолько древнее, что его невозможно пробить обычными атакующими флюидами. «Массаж!» - догадался Мнемент. Сонька пронюхала, для чего на самом деле ректор рисовал на лбу корону и тут же прикинулась сердобольной, чтобы свести чары на нет. А он так глупо на это купился! Даже в ответ облагородил своим вниманием. Вот уж пройдоха. Ничего, сегодня он всё повторит. И заклятие, и облагораживание.
Ведь кроме как воздействием на всю его нервную систему неизведанным туманом, утреннее приподнятое настроение Мнемент себе не мог ничем объяснить. Ну, в самом деле, не влюбился же он! Ведь тогда бы ощущалось привычное. Не бывает так, чтобы женщина нравилась, а тело не отвечало взаимностью. Или с его хандрой действительно всё не так однозначно, как заверял доктор Бутч? Черт бы их всех побрал! И Соньку, и Бутча, и тайные общества!
Взвинченный донельзя сердитостью, Мнемент шагнул во двор Академии и на долю секунды застыл с изумлением. Абсолютно все адепты, кто спешил на учебу из общежитий, как один одеты были в обтягивающую кожу. И если на девушках такой наряд ректор находил более или менее приемлемым, то вот юноши! Это уже ни в какие мыслимые рамки не влезало!
Дракон попытался быстрее прошмыгнуть к себе в кабинет, но в коридоре ему на встречу попалась Ханнискина. Она тоже не отстала от повсеместной моды. Черные чулки в крупную сетку, шнурованные ботфорты до колен, облегающие слишком коротенькие шорты и корсет, едва сходящийся на её груди. И обычно в общественных местах пятикурсница не применяла открытых лобовых атак, однако сегодня ей изменило чувство такта. Ханнискина с уверенностью бронированного тирана шла напролом, а когда поравнялась с ректором, сильно толкнула его плечом, но даже не извинилась, а будто бы возгордилась столь наглым поступком, задрала подбородок ещё выше и прошагала дальше.
Возмущенный подобным отношением к собственной персоне ректор сотворил быстрое заклинание. Шнурки на ботфортах адептки переплелись между собой, она споткнулась, с шумом грохнулась и проехалась носом по полу. Мнементу конечно было немного жаль, хоть и запоздало, отчаявшуюся влюбленную, но такое обращение с ним прощать нельзя! Иначе кто ни попадя начнет поступать так же. Вот сейчас Ханнискина расплачется, он поведет её в медчасть и по дороге извинится с выговором и приговором, чтобы не повторяла впредь подобного.
Но Ханнискина не собиралась плакать. Наоборот, она ловко перевернулась на бок, облакотилась на одну руку, второй принялась шлёпать себя по попе. При этом адептка томно, и вместе с тем твердо, шептала:
- О, сколько я зарезала, сколько перерезала! Меня боятся все: от хулиганов до зубодёров. Я великий доминатор. Но вы! Вы, мой горячий ректор, меня сумели задоминировать! О, какой же вы жестокий и властный! Накажите меня, накажите полностью! Доминируйте и дальше, стучите, вертите, душите. Но я буду сопротивляться и даже, возможно, раздобуду себе стоеросовую дубину!
- О, мать драконов, - застонал Мнемент и практически бегом помчался к себе в кабинет.
К его великому счастью, что эльфийки, что Сонька не поддались новым веяниям, а одеты были, как и обычно. Красавицы-ксенофобки немного вызывающе, а шпионка всё в такой же широкой блузке, что и вчера, и в короткой юбочке, самой обычной, в мелкую складку.
- Как приятно вас видеть! - вместо приветствия выдохнул Мнемент. – Услада для глаз! Моя личная оранжерея адекватности.
Эльфийки вежливо поклонились, выдавив из себя улыбки – Дебораниэль саркастическую и уничижительную, её сестра вполне искреннюю и восторженную. А вот Сонька подняла встревоженный взгляд, как-то нелепо, будто не совсем ладно координирует движения собственной головы, быстро кивнула и заговорщики припечатала: