Страница 37 из 78
Глава 11.2
Через полчаса предстоял педсовет, а ректор так и не успел перекусить. Он кисло глянул на пончики, начинённые «любовью», нанёс на них заклятие «чистая слеза» и хотел уже закинуть один в рот, но передумал. Сладкое Мнемент никогда не любил, как и все драконы. От чрезмерного сахара слипались не только губы и рот в целом, но и остальные стратегически важные отверстия организма. Рассудив, что голод ещё не достиг своего апогея, чтобы так рисковать, ректор решил крепко отобедать после заседания.
И хотя дело предстояло сложным, но в каком-то роде дракон даже был благодарен ему за возможность отвлечься от навязчивого отбора то ли ему в любовницы, то ли в секретарши, который образовался так спонтанно. Итак, необходимо придумать соизмеримое наказание пятикурснику, перепутавшему на уроке магической трансфигурации сахар с солью, вызвав тем самым зеркальное отражение своей возлюбленной. И ладно бы только это! Но парень стал гоняться за призрачным видением по всему классу, используя различную магию, и в итоге, разгромив половину кабинета, улетел за ней в трубу, крича: «Ты моя любовь!»
С одной стороны, самый резонный ответ на такое безобразие было бы исключение из Академии данного пятикурсника. Но парень мало того, что происходил из знатного рода, так ещё и обладал действительно крепким даром магии. Такие талантливые ученики на вес золотой чешуи дракона. Уже то, что он смог простой подменой компонентов модифицировать магическую структуру вызываемой сущности, говорило о многом. Но и оставлять безнаказанным его нельзя. По крайней мере, устроить показательную порку следовало.
Итак, ректор, научный руководитель пятикурсника, независимый эксперт и, конечно же, представитель отдела кадров должны будут собраться и решить судьбу хулигана. Мнемент уже придумал, что со всей строгостью выскажется, напишет официальное порицательное письмо родителям, с просьбой возместить убытки, понесенные по неосторожности, а так же лишить отеческой дотации мальца; назначит отработку по предмету, с не менее чем шестью зачетами; ну и повелит выполнить что-нибудь ещё, постыдное. Вроде мытья полов и окон или даже туалетов. Чтобы в следующий раз неповадно было.
Воодушевленный предстоящей работой и возможностью отдохнуть от балагана, Мнемент вышел из кабинета. К нему сразу же присоединилась омоложенная копия Дебораниэль, имя которой он всё никак не мог запомнить. Она вооружилась бумагомарательным артефактом, чуть оттянула донельзя короткую юбку, расстегнула ещё одну пуговицу на блузке и решительно зашагала рядом. На эти действия дракон только закатил глаза к потолку и бросил мимолетный взгляд на Соньку. Но та, казалось, не обращает на него внимания, поглощенная разбором бумаг и спором с Дебораниэль.
- Я тебе говорю, ты неправильно их расфасовала! По фамилиям. Но мы в магической Академии, значит нужно фасовать по ступени магического дара.
- Да нет же! Всю жизнь распределяли по роду и количеству внесенных инвестиций от родителей…
Мнемент решил оставить без внимания этот спор и направился к двери небольшой аудитории, где его уже должны были ждать коллеги.
***
Когда ректор открыл дверь и взглянул на собравшихся, то невольно поморщился. Безусловно, Эллочка Людоедова, которая носила своё прозвище не просто так, а действительно, как поговаривают, увлекалась каннибализмом, и Хорхе – вот радостные единицы педагогического состава, кто не вызывал зубовный скрежет. Эти двое заварили себе цикорий и только что раскрыли плитку шоколада, собираясь потчевать себя во время скучного разбора полётов. Но научным руководителем провинившегося являлась Инга. При виде обожаемого начальника она растянулась в насквозь фальшивой улыбке и развернулась на стуле полу-боком. По её виду выходило, что Инга пришла на свидание, а никак не на серьёзное заседание. Рядом с ней сидел угрюмый парень. А рядом с ним Ханнискина.
- Ты что тут делаешь? – чуть не плача спросил Мнемент.
- Я выступаю в роли адвоката! – гордо ответила адептка. – Имею право. Ведь именно меня мой однокурсник, Саша Грустный, отзеркалил в своем заклятии. Я разделяю с ним ответственность, как причина бед и беспокойства сего славного парня.
Мнемент ничего не ответил и молча сел. Он уже вымотался этим цирком, что творился с самого утра, поэтому тратить время на выгон Ханнискинной из кабинета у него не возникало желания. Ректор кивнул Инге, чтобы та начинала и рассказала об инциденте всё по порядку, так как по совместительству приходилась ещё и главным свидетелем. Ведь именно на её уроке произошел конфуз.
Инга встала и, взяв в руки длинную учительскую указку, которая по странному стечению обстоятельств являлась и волшебной палочкой в их Академии, принялась расхаживать перед ректором взад и вперед, медленно разжёвывая каждое произнесённое слово. При этом указку Инга использовала явно не по назначению. Она как будто имитировала ею непристойные телодвижения, всячески поглаживая и обтирая о свою грудь и бедра, и в какой-то момент даже принялась облизывать её кончик. На этот перформанс Мнемент едва слышно застонал.
- Конечно, конечно, - с готовностью пробормотала Кларисаниэль и, встав позади ректора, принялась с усилием натирать его макушку, изображая массаж.
- Простите, но мне кажется, ректор так и не пообедал сегодня, - перебила Ингу Ханнискина, тоже встала из-за своего места, пересела на соседний стул с Мнементом и ловко отобрала у Хорхе шоколадку с изюмом и кружку с цикорием. – Кушайте. А вы продолжайте, мы слушаем.
Вездесущая адептка оторвала от плитки кусочек и пихнула его в рот ректору, едва не выбив зубы. За что тут же получила от эльфийки по рукам.
- Не лезь к нему! – зашипела Кларисаниэль. – Я и сама могу массировать и кормить одновременно. Моя очередь!
И как в подтверждении этих слов, эльфийка схватила одной пятерней всю плитку шоколадки, а другой сжала на затылке дракона волосы в пучок.
- И я предлагаю следующее наказание, - томно продолжала Инга, очерчивая указкой полуокружности своих грудей. – Мы наложим на родителей Саши штраф…
У Мнемента задёргался глаз. Он с мольбой глянул на Хорхе, но тот в ответ только злобно оскалился. Мстительный сынуля с удовольствием наслаждался мучениями отца, как бы намекая, что быть эльфосексуалом куда выгодней, чем няшкой-пиратом. Ханнискина поднесла к губам дракона цикорий и, будто ребенка, начала поить, приговаривая всякую странность. Кларисаниэль видимо смирилась и уже вовсю пыталась продолжить волосовыдерательные процедуры.