Страница 31 из 78
Глава 10
Мнемент беспокойно прошёлся по кабинету. Утро выдалось жарким, будто лето и не собиралось покидать их благословенный край. А ещё оно выдалось слишком душным. Где-то наверху, в облачном небе шёл дождь, но до земли капли не долетали, испаряясь. Что будет твориться днём, если непогода не преодолеет преграду из раскаленного воздуха, ректор представлял с тоскливой опаской.
Он расстегнул две верхние пуговицы рубахи, подошёл к окну и распахнул его настежь, ловя легкий ветерок в своих курчавых волосах на груди. Непонятное свербение в затылке и непомерная злость, которые охватили его ещё с пять минут назад, постепенно улеглись.
Мнемент бросил косой взгляд на себя в зеркало. Ну, право слово, где он, а где Хорхе? Этому слюнтяю далеко до эталона мужской красоты. Ректор приставил руки в боки и покрутился влево-вправо. Хорош со всех сторон, как ни посмотри! И грудь колесом, и ручища как наковальня, обычного роста, не шпиль великанский, как его сынок-дрыщ. Мнемент сгустил брови в кучу и выдал из себя самый грозный взгляд, который только умел. Нет, ну настоящая «Звезда смерти»! На такого не только дамы позарились бы, но и эльфийские парни! Эталон брутального мачизма.
Может, стоит ещё и бороду покладистую отпустить? Она добавит образу жизненной мудрости. Или наоборот, оставить небольшую, только на подбородке, но при этом отрастить пушистые завитые усы, плавно переходящие в бакенбарды? Наверное, есть смысл сходить к стилисту, конечно же в тайне, ну или придумать что-то такое, нетривиальное. И впрямь закостенел, как останки матери Драконов. Толика свежего, нового совсем не повредит.
Дракон бы и дальше продолжал размышлять о своей внешности, которая вдруг дала сбой и больше не валила наповал всех женщин мира, но его прервал Хорхе. Помощник несмело постучался, не открывая двери, назвал себя и только с позволения зашёл. Увидев начальника с руками в боках, при военной выправке, с грозным взглядом, воспринял это всё на свой счет. Хорхе съежился, опустил глаза в пол и принял покорение судьбе. Мнемент же тем временем наложил заклятие на двери, чтобы им не помешали и не смогли подслушать, и ещё сильней нахмурился.
- Я не пойму, ты глухой у меня или тупой? – начал он грозно. – Тебе что насчет Соньки сказано было?
- Господин ректор, я опросил своих информаторов. Она чиста! Клянусь!
- Чиста! – фыркнул, передразнивая, Мнемент. – Просто Сонька профессионал, вот и всё! А ты мало того, что ослушался меня, так ещё и давай ей все наши стратегические лаборатории показывать! Это немыслимая глупость!
- Но, господин ректор, во-первых, они красивые и гордость нашей Академии! Во-вторых, я просто хотел проверить, знает ли деваха толк в артефактах, как донесли мои шпионы. И Сонька действительно прекрасно владеет искусством распознавания древних манускриптов и надписей. Она даже про святого Штигли Шти ведает! Вы не представляете…
- А я тебе что говорю! – заорал на него взбешённый ректор. – Это только доказывает, что Сонька – шпионка! Штигли Шти тайна за семью печатями самого князя-императора! И ты показывал ей секретные наработки? Ты хоть знаешь значение слово «секретные»? Нет, я точно сдам тебя на опыты доктору Джекилу!
- Но вы сами сказали подготовить экспедицию в тоннели древних залежей бесполезных скупаемых к осенним каникулам! А я не успею столько данных отсортировать. А Сонька согласилась помочь мне после работы. Бесплатно.
- Что!? Вы ещё и по вечерам время проводить будете вместе? Нет! Никогда! Я запрещаю! Сонька не твоего коленкора дамочка.
Хорхе замолчал, всё так же уставившись в пол. Он весь раскраснелся от отцовской ругани, пальцы его то сжимались в кулаки, то разжимались. Верхняя и нижняя челюсти до такой степени сошлись друг с другом, что желваки на лице молодого помощника заходили ходуном, а уши зашевелились. Наконец, Хорхе набрался храбрости и тихо произнес:
- Ведь ты всегда такой, отец. Всегда! Тебе непременно надо, чтобы вокруг крутились все барышни без исключения, не только писаные красавицы. Ханнискина – звезда всего пятого курса, эльфийки, самая горячая преподавательница Инга, даже кастелянша… Почему ты не можешь уступить мне хотя бы нищенку, без рода и племени? Зачем она тебе? Обыкновенная же, ни манерам не обучена, ни такту. Сразу видно, что деревенская дурёха. Нет же, себе заграбастать для коллекции решил, прикрываясь мнительностью.
- Что? – опешил Мнемент. Ему вдруг тоже стало невыносимо горячо от неприятных и, что самое ужасное, беспочвенных обвинений в любвеобильности, и он расстегнул рубаху почти до пупа. – Да я тебе про другое толкую! Причём тут «заграбастать» и «красотки». Мне из них и грамма не нужно. Забирай всех! Но опасную Соньку оставь в покое, пока я не проведу тщательное расследование.
- «Забирай», - теперь уже Хорхе передразнил начальника. – Думаете это так просто? Они же меня ни во что не ставят, только в вас глазами долбятся.
- Узнаю словарный запас, - констатировал Мнемент. – Видишь, до добра общение с «нищенкой без рода и племени» не доводит. Так, может, ты стиль сменишь? Конечно, любая девушка предпочтет тебе меня. Ну что это за зализанные за уши волосы? Ты их гелем намазал? А эта твоя манера штаны подворачивать и чулок не носить? Щиколотками соблазнить пытаешься? Дамы на это не смотрят. Им безразличны твои ухоженные ногти и выбритая начисто физиономия! Ну что это? Глянь на себя в зеркало, глянь! Ужаснись!
- Этот стиль называется эльфосексуал и он сейчас в моде, - сквозь зубы процедил Хорхе. – А ваш стиль, господин ректор, как называется? Няшка-Пират? Думаете, всё, что женщинам надо, это чтобы мужчина выглядел достаточно мускулистым и волосатым? Думаете, дамы обожают ваш мужественный взгляд? Рычание, вместо обыкновенной речи?
- Да, упустил я этот момент в твоём воспитании, упустил, - горько вздохнул Мнемент. - Вот ты в мать и пошёл. Тонны косметических заклинаний. Без них никуда носу не кажешь. Да ты хотя бы усы отрасти! Все больше толку, чем от платков, которые ты запихиваешь в свой гульфик.
- И хвала матери Драконов, что я на маму похож, а не на такого сноба как ты! – взорвался Хорхе. – Не тронь её, ладно? Она тратила неимоверные силы, долгие часы, расходовала манну свою только с одной целью - чтобы ты её не бросил, не завел себе любовницу. Сколько раз я слышал, как она плачет, считая, что муж охладел к ней. Бедная, бедная моя матушка. Мой стиль тут не причём!