Страница 7 из 66
— Розы были коллекционные, милорд. А закон есть закон, — Рейз доела пончик и стряхнула сахарную пудру с куртки. — В любом случае, пока вы находились в звериной форме на территории города без поводка и намордника, вы проходили по ведомству отлова. Вы — пойманная нечисть, лорд Дариан. И мы обязаны соблюдать протокол.
Дариан зарычал. Это был уже не просто звук — это была волна чистой, концентрированной магии. Его аура, которая вчера заставила гвардейцев упасть в обморок, сейчас вспыхнула с новой силой. Воздух в камере задрожал, солома разлетелась в стороны от выброса энергии. Любой нормальный человек должен был упасть на колени, скуля и подчиняясь доминирующей воле вожака стаи.
Но магия ударилась о внутреннюю поверхность розового конуса. Руны подавления полыхнули нестерпимо ярким светом. Воротник жалобно затрещал, но выдержал. Большая часть магии погасла, а та, что просочилась сквозь прутья, разбилась о непробиваемую, бетонную психику Рейз.
Она лишь слегка поморщилась, словно мимо пролетел назойливый комар.
— Прекратите пылить, лорд-командующий. Уборщица будет ругаться, — спокойно сказала она.
Внутри Дариана что-то надломилось. Его внутренний волк — гордый, свирепый, непобедимый зверь, привыкший к тому, что все вокруг пресмыкаются перед его силой, — вдруг замер. Зверь ударил своей лучшей магией, своим абсолютным доминированием, а эта женщина в дурацкой куртке цвета хаки просто стояла и пила кофе?
Волк внутри Дариана недоуменно заскулил. А затем, к абсолютному, парализующему ужасу самого лорда-командующего, зверь игриво завилял хвостом.
«Альфа», — мысленно прорычал внутренний волк, признавая в этой невозмутимой человечке с планшетом превосходящую силу.«Она — вожак. Подчиняться».
— Нет! Заткнись! — вслух рявкнул Дариан, хватаясь за голову, и тут же пожалел об этом, потому что его руки врезались в края пластикового конуса.
— Вы это мне? — приподняла бровь Рейз.
— Я это… не тебе! — прорычал лорд, сгорая от унижения. Он был голым, в пластиковом конусе. На него смотрела женщина с абсолютно пустым, профессиональным взглядом, и его собственная сущность только что признала её своим хозяином. Это был худший день в его жизни. — Открой дверь. Сейчас же.
— Не могу, — Рейз сунула планшет в карман. — Вы не оплатили квитанцию. Это раз. Во-вторых, вы находитесь в состоянии эмоциональной нестабильности, что характерно для оборотней после воздействия неизвестных зелий. А в-третьих…
Она выдержала театральную паузу, наслаждаясь тем, как напряглись мышцы на груди лорда.
— Согласно санитарным нормам столицы, пункт 114, любая дикая особь, выловленная на улице и не имеющая при себе ветеринарного паспорта, подлежит обязательной вакцинации.
Дариан замер. Его золотые глаза сузились.
— Вакцинации? — медленно, с угрозой переспросил он, и гулкое эхо пластика придало этому слову зловещий оттенок. — От чего?
— От бешенства, милорд. От чумки, собачьего тифа и блох.
— Я. Не. Собака. — процедил Дариан де Морт, лорд-командующий, чьё имя заставляло дрожать армии.
— Расскажите это клумбе с императорским рододендроном, — парировала Рейз. — Укол делается внутримышечно. В ягодичную мышцу.
Дариан инстинктивно отступил на шаг назад, прикрывая стратегически важные места руками (хотя до этого момента его собственная нагота его совершенно не волновала).
— Ты не посмеешь, — прошептал он. — Я убью тебя. Я разорву тебя на куски, как только выйду отсюда. Я сдеру с тебя кожу…
— Оскорбление должностного лица при исполнении, — монотонно отозвалась Рейз, доставая из поясной сумки массивный шприц с толстой иглой, внутри которого плескалась подозрительная мутно-зеленая жидкость. Она сняла колпачок и демонстративно брызнула струйкой в потолок. — Ещё пятьдесят золотых к штрафу. Готовьтесь, лорд-командующий — я иду внутрь. И если вы будете сопротивляться, я надену на вас еще один воротник. Поменьше… и не на шею.
Дариан сглотнул. Розовый пластиковый конус на его шее предательски качнулся. Он был воином и героем, но глядя в ледяные глаза этой суровой женщины, держащей в руках шприц, он впервые в жизни почувствовал нечто, отдаленно напоминающее панику.
День обещал быть очень долгим и полным унижений.