Страница 86 из 156
Глава 3
Домой мы возвращались уже затемно. Чтобы исключить любые неприятные сюрпризы со стороны Жени‑Медведя, который вполне мог оставить своих архаровцев караулить нас по подворотням, я не стал рисковать и вызвонил Степана. Попросил его приехать на такси и развезти нас всех по домам. Так было банально спокойнее.
Меня он закинул домой самым последним.
– Слушай, а тебе нормальная работа часом не нужна? – спросил я, когда «Волга» затормозила у моего подъезда.
– Опять к себе в контору сманивать будешь? – Степан не стал глушить мотор. – Я же тебе уже русским языком сказал: нет.
– Да не, на этот раз не к себе. Тут одному генералу толковый адъютант требуется.
– Адъютант⁈ – Степан от неожиданности даже закашлялся.
– Ну, не совсем в классическом понимании…
Я вкратце, без лишних деталей, объяснил суть проблемы: кто такой Зимов, какой у него масштаб влияния и почему ему позарез требуется пробивной человек для ведения коммерческих дел под крышей ДОСААФ.
Степан внимательно выслушал меня, задумчиво побарабанил пальцами по рулю и выдал:
– Ну и какой, скажи на милость, из меня коммерсант? Я всю сознательную жизнь в погонах проходил. Как, собственно, и твой генерал.
– Так это же просто отлично! – искренне обрадовался я. – Значит, у вас ментальность абсолютно одинаковая. Сработаетесь с полуслова!
Степан перестал барабанить по рулю, повернулся ко мне и подозрительно прищурился, явно споткнувшись о незнакомое слово.
– Ментальность? – с угрозой переспросил он. – Это ты сейчас на что намекаешь? Типа от слова «мент», что ли⁈
– Это… да забудь, короче, – я мысленно отвесил себе подзатыльник за использование терминологии из будущего, которая в девяносто втором звучала как завуалированное оскорбление. – Взгляд на жизнь у вас похожий, говорю. Так что скажешь? Пойдешь в ДОСААФ или нет? Место‑то перспективное.
Степан посмотрел в темное окно, словно взвешивая все «за» и «против», а затем упрямо покачал головой.
– Или нет, Олег. Я… как бы тебе это попроще объяснить… Я же из конкурирующей «конторы». У нас, в МВД, как‑то не принято под крыло к армейским уходить. Бывшие коллеги такого финта ушами просто не поймут.
– Да какие же это вояки? – попытался переубедить его я. – Это ДОСААФ, структура наполовину общественная…
– Ты сам только что сказал: там во главе армейский генерал сидит, – жестко отрезал Степан, давая понять, что решение окончательное. – Нельзя мне туда. Не по нашим это понятиям. Так что ищи своему генералу кого‑нибудь другого.
– Ладно, будем искать, – я вздохнул и протянул ему руку на прощание.
Вышел из машины. Вокруг – хоть глаз выколи, темень непроглядная. Степан не уезжал, ждал с включенным двигателем, пока я безопасно зайду в подъезд. Хорошая, я бы даже сказал, профессиональная привычка.
Я остановился перед деревянной дверью и на всякий случай сунул руку в карман куртки. Нащупал рукоять «Вальтера», вытащил его и с негромким металлическим лязгом передернул затвор. Кто его знает? Вдруг меня прямо за этой дверью уже поджидали отмороженные братки с кусками арматуры. Евгений Владимирович человек серьезный, вполне мог пробить мой адресок и решить нанести упреждающий визит.
Резко дернул дверь на себя. Никого. Только пахнуло привычной сыростью подъезда. Обернувшись к «Волге», я коротко махнул Степану свободной рукой. Фары мигнули на прощание, мотор рыкнул, и такси медленно покатилось прочь со двора.
Я зашел внутрь, поднялся на лестничную площадку первого этажа и внезапно застыл на месте.
Сверху донесся какой‑то звук. Тихое, методичное шуршание. И дыхание… Точно, чье‑то тяжелое дыхание!
Внутри всё оборвалось. Я с трудом подавил острое, паническое желание развернуться и пулей выскочить обратно на улицу. Стоп. На улице меня тоже могли пасти. Встретят у подъезда, аккуратно запихнут в машину – и здравствуй, ночной зимний лес!
Крепче перехватив пистолет и подняв его на уровень груди, я начал медленно, стараясь не дышать и не скрипеть ботинками, подниматься вверх по ступеням.
Опять шорох! Я замер, вжавшись в стену. Раздался тихий звон – будто стекло звякнуло о бетон. Да что этот киллер там делал? И почему я вообще решил, что это киллер? Может, это просто какие‑то алкаши забрались в теплый подъезд побухать? Собрав остатки смелости в кулак, я преодолел еще один пролет и осторожно выглянул.
Ага, вот, значит, кто у нас тут в темноте шуршал!
На заплеванных бетонных ступенях сидела Люда. Прямо в своем экстремальном мини и щегольском белом полушубке. В одной руке она меланхолично держала тонкую дымящуюся сигарету, а в другой – пузатую бутылку. Судя по яркой, аляповатой этикетке – какой‑то безумно модный в девяносто втором году импортный фруктовый ликер. Отрава, конечно, страшенная, но зато вкусненькая. Люда как раз приложилась к горлышку. Сделав внушительный, совсем не женский глоток, она даже не поморщилась.
– Привет! – негромко поздоровался я.
Людка медленно подняла голову и посмотрела на меня, с явным трудом фокусируя затуманенный взгляд. Всё понятно – соседка была либо уже в полные дрова, либо находилась где‑то прямо вот совсем рядом с этой кондицией.
– Привет, студент, – слегка заплетающимся языком отозвалась она.
– А ты чего тут на ступеньках, да еще и с бутылкой? – поинтересовался я.
– А ты чего с пистолетом? – тут же парировала Люда вопросом на вопрос, лениво кивнув на мою правую руку.
И только тут я с запозданием понял, что мой газовый «Вальтер» со взведенным курком всё еще крепко зажат в моей ладони.
– Да день выдался такой. Суетливый, – ответил я, аккуратно снимая пистолет с боевого взвода и убирая его обратно в карман куртки.
– Вот и у меня тоже… суетливый, – горько усмехнулась Людка.
Я неторопливо поднялся по оставшимся ступенькам и остановился рядом с ней.
– Что‑то случилось? – тихо спросил я.
Людка тяжело вздохнула, покрутила в руках пузатую бутылку и, глядя куда‑то в обшарпанную стену подъезда, начала рассказывать:
– Да подруга одна, Ирка, удружила… Свела на свою голову с одним типом. Фарцовщик, из серьезных. Предложил мне легкий заработок – валютой барыжить. Точка хорошая, прямо возле «Березки».
– И как? – уточнил я.
– Да сначала‑то вроде всё ровно шло, – она передернула плечами. – Схема простая: я брала у него доллары. Потом, на точке, перепродавала тем, кому за шмотками в валютный магазин нужно. Разницу – в карман.