Звоните Манькову! Дилогия

Глава 14

Морозным утром мы с мамой неспешно шли в сторону гаражного кооператива. Снег звонко скрипел под ногами, а изо рта при каждом выдохе вырывались густые облачка пара.

Мама увлеченно рассказывала что-то о дедушке. Я послушно кивал, однако мой мозг был занят совершенно другим. Во мне вовсю бушевал типичный менеджерский невроз. Я, новоиспеченный босс нашей «Организованной Правовой Группы», впервые опаздывал на работу и не мог предупредить своих подчиненных! Перед самым выходом я несколько раз набирал номер нашего подвального офиса, но в трубке шли лишь бесконечные длинные гудки.

Почему эти оболтусы не брали трубку? Проспали? Запили вчерашнее успешное открытие чем-то покрепче чая? Или скрутка проводов на телефонной линии подкачала? Меня грызло это противное чувство потери контроля над собственным стартапом.

Вскоре мы добрались до места. Это был типичный гаражный массив начала девяностых: бесконечные ряды бетонных коробок, щедро занесенных снегом. Где-то вдалеке хрипло брехали сторожевые собаки.

Мы подошли к нужному боксу. Мама с ностальгической улыбкой достала из сумочки тяжелый ключ с бороздками и протянула его мне.

Я вставил ключ в скважину, но замок поддался с огромным трудом — механизм намертво перемерз. Справившись с ним, я взялся за холодные ручки ворот. Петли за долгие годы бездействия проржавели, а сами створки тяжело просели. Вот тут-то мне и пришлось вспомнить недавние слова врача про мой нынешний чахлый мышечный корсет. Я крепко уперся ботинками в натоптанный у порога лед и всем телом потянул створку на себя. Раздался жуткий металлический скрежет, и ворота неохотно поддались.

Внутри гаража царил густой полумрак и пахло пылью. Мама осталась стоять у порога, с головой погрузившись в воспоминания — для нее это место прочно хранило дух ее отца.

Посреди помещения возвышался огромный бугор, тщательно укрытый выцветшим брезентом. Я подошел ближе, ухватился за жесткий край ткани и одним рывком стянул ее вниз. В воздух тут же взмыло густое облако пыли. И сквозь серую завесу проступила ОНА. Легендарная «Чайка».

Даже покрытая толстым слоем пыли, машина производила просто сокрушительное впечатление. Огромные габариты, хищный оскал радиаторной решетки, тускло поблескивающий хром деталей. Я замер, перестав дышать. В моей голове, давно привыкшей всё оценивать исключительно в цифрах и статусах, четко щелкнуло понимание: это было не просто средство передвижения. Это было зримое, тяжелое воплощение номенклатурной Власти. Тот самый бескомпромиссный символ, перед которым здесь, в девяносто втором году, до сих пор инстинктивно трепетали и обнаглевшие чиновники, и отмороженные бандиты.

— Красотка, правда? — с улыбкой спросила мама.

— Да уж. Глаз не оторвать, — тихо выдохнул я.

У меня защемило сердце. Да, оборотный капитал мне сейчас был нужен как воздух. И эта «Чайка» была тем самым активом, который можно было быстро превратить в солидные деньги. В той, прошлой жизни мне удалось ее выгнать из этого гаража только лет через десять. Но, черт возьми, как же я кайфовал потом за рулем этого аппарата! Сколько теплых воспоминаний у меня было связано с моей «ласточкой»!

— Я… я не могу ее продать, — с трудом произнес я. — У меня рука не поднимется за нее деньги взять…

— Да ну зачем она нам сейчас нужна⁈ — искренне удивилась мама.

— Память. О деде, — я упрямо покачал головой. — Ты же сама мне только что про него рассказывала.

Мама подошла ближе и мягко положила мне руку на грудь.

— Память, Олег, она здесь, в сердце. А не в куске железа.

Я бы еще с ней поспорил, но тут с улицы раздался короткий автомобильный сигнал. Я вышел из гаража, осмотрелся и махнул рукой подъехавшей машине. Еще из дома я успел созвониться со Степаном. Больше мне банально не с кем было посоветоваться насчет продажи элитного авто. В это время подобные сделки происходили как-то мутно, и такого специфического опыта у меня пока не было.

Степан припарковал свою «Волгу» неподалеку, не спеша вышел из салона и подошел к нашему гаражу. Заглянув внутрь, он уважительно присвистнул.

— Вот это да-а-а… А я думал, ты заливаешь.

Тут он заметил маму и вежливо осекся:

— Простите. Доброе утро!

— Здравствуйте, — кивнула мама. — Вот, наше сокровище.

— На самом деле сокровище, — согласился Степан, оценивающе разглядывая машину. — А документы на нее есть?

— Нет, — не моргнув глазом, ответил я. — Позавчера из правительственного гаража угнали. Пару дней здесь пересидели, а теперь толкнуть по-быстрому хотим.

— Олег! — ахнула мама. — Ты что такое говоришь⁈

— Не волнуйтесь, это у вашего сына просто уровень дурного юмора в крови повышен, — хмыкнул Степан, успокаивающе махнув рукой. — Ну, машину, конечно, детально смотреть надо…

— Конечно, осматривайте, — с облегчением выдохнула мама.

— Только вам при этом мерзнуть здесь совершенно незачем, — решительно заявил Степан. — Давайте я вас сейчас домой завезу, а мы с Олегом тут уже сами дальше разбираться будем.

Мама вопросительно глянула на меня. Я утвердительно кивнул — мол, предложение дельное, нечего на морозе стоять.

Степан управился на удивление быстро, вернувшись в гаражный кооператив всего через несколько минут.

Несмотря на то, что машина была покрыта толстым слоем пыли, Степан ее не только внимательно осматривал, но и с явным интересом ощупывал, проводя ладонью по стыкам кузова.

— Внешне отлично сохранилась, — вынес он свой вердикт. — Салон тоже вроде в полном порядке. Заводится?

— Вряд ли, — с сомнением ответил я. — Давно здесь стоит без движения.

— Твоя мама сказала, что машина дедовская? — уточнил он.

— Да. Дед умер. Мама ее на себя переоформила. Так что с документами полный порядок, а вот что с техническим состоянием — даже не знаю.

— Можно продавать прямо так, как есть, — задумчиво протянул Степан. — А можно поставить на ход и продать намного дороже.

— И дорого будет стоить этот ход восстановить? — поинтересовался я.

— Я тебе не автослесарь, — резонно заметил он. — Как вариант — можно масло проверить, бензин долить и мой аккумулятор подкинуть. Заведется — значит, отделаемся дешево. Не заведется — выйдет дорого.

Тоже мне, аудиторская оценка. «Дешево-дорого». Но Степан и так, считай, работал за идею. Из почти детского желания прикоснуться к великому советскому наследию. Поэтому излишне напрягать его не следовало.

— Ну так давай попробуем батарею переставить, — предложил я.