Страница 3 из 156
— Оттуда, что завтра я отвезу его на радиорынок и сдам в три раза дороже. А ты упускаешь чистую прибыль, потому что жадина. Возвращай аппарат.
Я протянул руку в окошко. Игорек рефлекторно прижал плеер к груди.
— Ладно, хрен с тобой. Подожди.
Он завозился в недрах своего железного «бункера». Через пять минут на прилавок лег тяжеленный полиэтиленовый пакет. Поверх пакета Игорек нехотя положил пачку потрепанных купюр.
— Пять, больше не дам! — Игорек не был бы успешным коммерсантом, если бы не срезал мою цену.
— Идет.
Я пересчитал деньги, засунул их во внутренний карман куртки, подхватил пакет и развернулся к дому. Подарок отца остался в железной будке. Но у меня не было никаких сожалений. Батя выбрал солнечные пляжи, а я выбрал накормить свою семью.
В морозном воздухе перед глазами мигнула надпись.
[ ИНДЕКС СУДЬБЫ ПЕРЕСЧИТАН ]
Причина: Ликвидация пассива. Обеспечение базовых потребностей семьи. Формирование стартового капитала.
Изменение: +10 [ ДНО ] --------------- [ +25 ] ------------ [ ВЫСШАЯ ЛИГА ]
Я усмехнулся, поудобнее перехватил тяжелый пакет с едой и зашагал к своему подъезду. Неоновые буквы перестали меня напрягать. Ведь они показывали, что я делаю все правильно.
Реакция мамы была красноречивей любых цифр. Если бы я завел домой на поводке живого уссурийского тигра, она бы, наверное, удивилась меньше.
— Олежка… Это… это откуда⁈ — выдохнула она, указывая дрожащим пальцем на пузатый полиэтиленовый пакет.
— Нашел возле трансформаторной будки пачку денег, — соврал я на лету, не моргнув и глазом. Опыт судебных заседаний сказывался. — И вот!
Я чуть приподнял пакет, демонстрируя его тяжесть.
— Так это же чьи-то деньги! Ты не должен был их тратить! Надо немедленно найти того, кто потерял и отдать!
В этом была вся моя мама. Профессор-востоковед, интеллигентка до мозга костей, в совершенстве знающая тонкости конфуцианской этики, но тотально не приспособленная к дикому рынку девяностых. В то время как полстраны выживало по законам джунглей, перешагивая через слабых, она продолжала жить категориями высочайшей морали. Для нее эта случайно найденная сумма была не спасением нашей семьи, а чужой бедой.
— Обязательно отдадим, мам, — успокаивающим тоном произнес я. — Как только узнаем, кто потерял, так сразу ему всё и вернем. Вот, еще и сдача осталась.
Я протянул ей деньги. Но она их не взяла и рассуждения мои она слушать не желала.
— Нельзя так, Олег! — она потянула с вешалки пальто. — Надо прямо сейчас пойти и поискать того, кто потерял! Времена, сам знаешь, какие тяжелые. Вдруг кто-то без куска хлеба сидит⁈
Я смотрел на нее и понимал, что сказать правду не могу. Если я признаюсь, что толкнул барыге «Сони», ее сердце этого не выдержит. Пусть батя и оказался редкостной козлиной, променявшей семью на вьетнамскую экзотику, мама всё равно упрямо учила нас его уважать. Сказать, что я хладнокровно продал его единственный подарок за тушенку и макароны, означало бы нанести ей страшный моральный удар.
Я уже лихорадочно выстраивал аргументацию, чтобы остановить ее порыв бежать на мороз искать мифического растеряху, но тут проблема решилась сама собой.
Дверь соседней комнаты со скрипом приоткрылась, и на помощь мне, сами того не ведая, выбежали сестренки. Маша и Даша. Погодки, но при этом совершенно разные. Юркая Маша была темненькой, с огромными карими глазищами. А вот у Дашки волосы были белее снега и глаза голубые.
Они замерли на пороге прихожки… и вдруг их взгляды синхронно сфокусировались на пакете.
— Сникерсы… — благоговейным шепотом, словно увидев святыню, выдохнула Маша.
— Берите! — я достал из пакета диковинку и протянул сестрам.
Мама беспомощно смотрела на жадные ручонки, протянувшиеся ко мне.
— На четвертинки порежем? Или — восьмушки? — спросила Даша.
— Ешьте целиком. У нас их скоро много будет, — пообещал я.
И я был уверен, что я их не обману. И не подведу. Высшая лига говорите? Подвинетесь там наверху, я иду.