Страница 128 из 156
– И‑и‑и… что? – осторожно протянул я.
Я живо представил, какая некрасивая сцена могла разыграться вчера в прихожей. Сексапильная Люда с порога заявляет, что забирает девочек, а ничего не знающая мама, как храбрая наседка, защищающая цыплят, грудью встает на защиту и угрожает вызовом наряда милиции.
– Ничего, – мама пожала плечами, и в голосе ее не было ни капли гнева. – Сходили. Девочкам очень понравилось.
– Как… сходили? Куда сходили?
– В Дом культуры железнодорожников. Отличная идея, Олег, – мама тепло улыбнулась. – За заботу о сестрах я тебя хвалю. Молодец. Но вот с твоим пьянством…
– Мама, – я перебил ее. – Я не могу пообещать, что больше никогда‑никогда в жизни не явлюсь домой выпившим… Такая уж у меня сейчас работа и время такое. Но одно я тебе могу обещать железно: я не сопьюсь. Я не поймаю «белочку», как дядя Жора. Я знаю свою норму.
– Все начинающие алкоголики именно так и говорят, Олег, – с горькой усмешкой отрезала мама, отворачиваясь к окну. – Слово в слово. Жора тоже кричал, что контролирует ситуацию.
– Жора жил в другое время, мам! – я накрыл ее подрагивающие руки своими ладонями и заставил посмотреть мне в глаза. Говорил я тихо, но с таким жестким, недетским нажимом, что она невольно вздрогнула. – Дядя Жора бухал, потому что мог себе это позволить. За ним стояла советская система. Профсоюзы, товарищеские суды, премии, гарантированная зарплата, которую платили даже пьяному в стельку, бесплатная медицина… Система его тащила на себе до последнего, не давая сдохнуть с голоду. А сейчас этой системы нет!
Мама замерла, вслушиваясь в мои слова.
– Посмотри за окно, мам, – я кивнул на улицу. – Начинается дикая мясорубка. Если я сейчас уйду в запой, нас никто жалеть и лечить не будет. Без денег нас из квартиры на мороз выкинут.
Я сделал паузу, чтобы слова дошли до самого сердца.
– Дяде Жоре было на кого опереться, когда он падал. А мне – не на кого. Я теперь сам опора для всех нас. Если упаду я – вы разобьетесь вместе со мной. Я просто физически не имею права спиться, понимаешь? Мой главный контролер – это не сила воли, а страх за то, что нам завтра нечего будет есть. И этот страх отрезвляет лучше любого рассола. Я вас не предам.
Мама долго, не мигая, смотрела в мои глаза. Она больше не видела вчерашнего беспечного студента – перед ней сидел взрослый мужик, готовый грызть землю за свою семью.
Она медленно выдохнула, высвободила одну руку и ласково, как в детстве, погладила меня по нечесаной голове.
– Иди собирайся, коммерсант, – тихо сказала она. Глаза ее предательски блестели, но страх из них ушел. – Я твой костюм почистила. Как смогла.
У меня пронеслась мысль, что надо бы закупить пару‑тройку запасных. Я ведь теперь приблизился к Высшей Лиге. Кстати, а чего это загадочный Индекс молчит?