Страница 115 из 156
Я сделал паузу, давая словам повиснуть в прокуренном воздухе. Расчет был тонкий и бил точно в цель. «Внутренний контроль» – это прямая аналогия со службой собственной безопасности. Низовые менты и всякие обнаглевшие дяди Миши боятся таких людей на генетическом уровне, до дрожи в коленках. Потому что работа «внутренних» – выявлять оборотней и сажать своих же. Любой участковый или сержант ППС, мельком увидев такую формулировку в солидной красной корочке, подсознательно решит, что я – птица из какой‑то очень серьезной ССБ, с которой лучше не связываться.
Генерал замер. Он задумчиво пожевал губами, медленно, с расстановкой катая на языке новые, непривычные слова.
– Начальник… отдела… контроля… – Зимов поднял на меня тяжелый взгляд. – Какой еще безопасности, Маньков? От кого мы тут внутри ДОСААФ обороняться собрались? От завхоза с его швабрами?
– Правовой безопасности, в том числе! – не моргнув глазом парировал я. – Юрий Иванович, ну согласитесь – звучит же? Грозно, масштабно!
– Звучит как вообще непонятная хрень, – честно припечатал старый вояка.
– Так в этом и есть весь смысл! – радостно подхватил я, понимая, что дожал его. – Чем непонятнее, тем страшнее! У нас люди бумажек с длинными названиями боятся больше, чем пистолета. Никто лишних вопросов задавать не рискнет. Можно такое вписать?
Зимов еще несколько секунд сверлил меня взглядом, в котором раздражение боролось со смехом, а потом обреченно махнул рукой, сдаваясь.
– Черт с тобой, интриган! Иди в бухгалтерию, пусть выписывают. Скажешь девчатам, что я лично разрешил эту ахинею в бланк впечатать. Но учти, Маньков: за эту корочку ты мне теперь будешь должен!
– Само собой, Юрий Иванович! – просиял я.
Я уже победно мчался к выходу, предвкушая, как сейчас буду выписывать себе непробиваемую «броню», когда генерал бросил мне в спину:
– И это… Маньков!
Я притормозил, взявшись за медную ручку двери, и обернулся.
– Не затягивай со своей Катькой, – Зимов прищурился, грозя мне толстым пальцем. – А то я тебе точно невесту из Приморского края выпишу!
Я картинно вытянулся по стойке смирно и гаркнул, вкладывая в голос всю доступную мне уставную удаль:
– Есть не затягивать, товарищ генерал!
И пулей вылетел из кабинета, пока он не передумал и не вписал мне в корочку «младшего помощника старшего дворника».
«Броню» мне изготовили на удивление быстро. Главбух ДОСААФ, привыкшая к армейскому порядку, каллиграфическим почерком вписала в новенький бланк мои ФИО. Должность ей пришлось переспрашивать трижды, недоверчиво хмурясь из‑за очков. Наконец, выведя длиннющее «Начальник отдела внутреннего контроля и безопасности», она с громким стуком шлепнула на фотографию гербовую печать и протянула готовую книжечку мне.
Заполучив заветный артефакт, я вернулся в наш кабинет. Пусть это и было откровенным ребячеством, но удержаться я просто не смог – очень уж хотелось похвастаться перед своими.
Я молча, с загадочным видом подошел к столу и с легким щелчком раскрыл перед парнями красную корочку.
– Ништя‑я‑я‑к! – протянул Толик, едва прочитав название должности. Его глаза загорелись уважением. – Ну ты даешь! Ты, Олежка, у нас теперь прямо положенец!
– Олег Борисович, я попросил бы… – с наигранной надменностью поправил я его, поправляя галстук.
Серега уважительно покачал головой:
– Поздравляю. Солидная вещь. А нам такие можно будет сделать?
– Можно. Но не сразу, – я спрятал удостоверение во внутренний карман, поближе к сердцу. – Генералу от моей сегодняшней атаки отойти надо, у него и так чуть инфаркт не случился. Вы‑то тут чем заняты?
Толик вальяжно откинулся на спинку стула и кивнул на пухлую кипу местных газет, разложенных перед ним.
– Сижу, обзваниваю рекламные отделы редакций. Прайсы узнаю. Говорю им, что мы серьезные люди, конкретные оптовые покупатели, и что нам скидка нужна.
Понятно. Толик, как всегда, колотил дешевые понты, пытаясь выбить из газетчиков копеечную выгоду с помощью бандитских интонаций. Я уже хотел было сказать, чтобы он сменил подход на более профессиональный, но тут мой взгляд зацепился за газетный разворот, лежавший на краю стола.
С крупной черно‑белой фотографии в траурной рамке на меня смотрело до боли знакомое лицо. Меня словно молнией в макушку ударило. Дыхание перехватило. Это же Колян! Тот самый упырь, который только вчера вечером хватал Катю за руки у ресторана!
Я схватил газетный лист, едва не порвав тонкую бумагу, и лихорадочно пробежался глазами по тексту.
Опа… А Коля‑то, оказывается, не совсем бессмертный.
Я вчитывался в скупые строки некролога, напечатанного в криминальной хронике. Ниже красовалось огромное, на четверть полосы, черное прямоугольное объявление с соболезнованиями от «братвы», «коллег и верных друзей».
Слова прыгали перед глазами. К горлу медленно, но верно подкатывал неприятный комок.