Страница 112 из 156
Я прикрыл глаза, жадно вдыхая морозный воздух. Даже там, в своей прошлой жизни, когда мне уже давно перевалило за полтинник, она иногда приходила ко мне в самых сокровенных снах. Недосягаемая звезда нашего юрфака, идеальная девочка из совершенно другого, элитного мира, к которой я тогда даже подойти боялся. А теперь… вот она. Живая, теплая, сжимавшая мой локоть. Смотревшая на меня с нескрываемым удивлением и, что уж там, восхищением. И я только что взял ее номер! Внутри всё просто искрилось от чистейшего восторга.
Я прислушался к собственным ощущениям. Сердце колотилось заполошно и гулко, ладони слегка покалывало, дыхание сбилось, а на лице сама собой расползалась совершенно идиотская, счастливая улыбка. Стоп. Я же прожженный циник, битый жизнью юрист… Но нет. То, что я сейчас чувствовал, было эмоциями двадцатилетнего, влюбленного пацана, у которого кровь закипает от одного взгляда красивой девчонки.
Видимо, молодая физиология и бушующие гормоны всё‑таки брали свое, властно диктуя правила не только этому крепкому юному телу, но и моему взрослому, расчетливому сознанию. И, честно признаться, это было чертовски приятное открытие.
Я понял, что не просто барахтаюсь в мутной воде девяностых, решая бандитские проблемы и выстраивая бизнес‑схемы. Я по‑настоящему, каждой клеточкой тела проживаю эту жизнь заново. И вместе с новыми, смертельно опасными квестами я получил в подарок самое главное – эти давно забытые, невероятно яркие, бьющие через край эмоции.
Ради одного этого стоило всё начать сначала.
Я вернулся в душный, сотрясающийся от басов зал. Выцепил пробегавшую мимо русалку‑официантку и попросил принести к столику обычный стакан негазированной воды – запить добытый в бою цитрамон.
Подошел к своим и замер. Стол ломился от заказанной сомнительной снеди, но главным блюдом вечера явно были не раки. Рядом с разомлевшим Толиком нарисовались две крайне несимпатичные девицы. На их лицах лежал такой толстый слой дешевой тональной штукатурки и румян, что им можно было шпаклевать стены, а наряды были чересчур вульгарны даже для сомнительного интерьера «Океана».
Я молча отодвинул стул и сел на свое место.
– Ооо! Олежка вернулся! – радостно возвестил Толик, по‑хозяйски закинув руку на спинку стула одной из девиц. – Олег, знакомься, это Стася и Мася…
Я смерил их равнодушным взглядом, запил таблетку принесенной водой и ровным голосом произнес:
– Очень приятно. До свидания.
– Чего? – захлопала накрашенными, как у куклы, ресницами Стася.
– Свалили отсюда, – так же спокойно, но с явным нажимом повторил я.
– Но… – попыталась возмутиться вторая.
– Девочки, вам за этим столиком сегодня абсолютно ничего не обломится. Свободны.
Девицы переглянулись и синхронно фыркнули, презрительно скривив яркие губы.
– Ну и не сильно‑то хотелось! Больно надо, – бросила одна из них, и они гордо удалились.
Толик аж побагровел от возмущения.
– Ты че наделал‑то⁈ – взвился он, подавшись через стол. – Я их еле уболтал к нам за столик присесть!
– Их? – я откровенно рассмеялся, накалывая на вилку кусок картошки. – Толя, ты что, издеваешься? Они же профессионалки!
– Чего? – Толик непонимающе заморгал. – Какие еще профессионалки?
– У тебя вообще глаз нет? – вступила в разговор Аленка, с отвращением отодвигая от себя пустой бокал, из которого пила одна из девиц. – Они же здесь работают.
– Да что вы меня путаете⁈ – наш горе‑мафиози окончательно растерялся, переводя взгляд с меня на Аленку. – Что значит «работают»? Официантками, что ли? Без формы?
Я кивнул в сторону соседнего столика, где Стася и Мася уже профессионально щебетали, пристраиваясь к компании каких‑то парней:
– Вот так и работают. Это ночные бабочки, Толя.
– Как… бабочки? – недоверчиво протянул Толик, и вся его блатная спесь как‑то разом сдулась.
– Шлёндры это местные! – припечатала Аленка, не стесняясь в выражениях. – А ты и уши развесил. Герой‑любовник.
– Да вы гоните… – не поверил нам Толик.
Тут Серега, который до этого момента молча и сосредоточенно ковырял вилкой свой салат из крабовых палочек, поправил очки на переносице и абсолютно невозмутимо изрек:
– Вообще‑то, я это сразу понял. Просто щадил твои чувства.
Я взял со стола запотевший графинчик с ледяной водкой, разлил прозрачную жидкость по рюмкам и примирительно произнес:
– И это к лучшему, Толя. Поверь мне на слово, дешевле обойдется. Давайте уже, в конце‑то концов, просто выпьем и немного расслабимся. Трудный был день, мы заслужили.
Я уже поднял рюмку, но выпить мы так и не успели.
Сквозь грохочущие из колонок басы над залом разнесся зычный, полный нетрезвой ярости крик:
– Братва! Коляна помяли! Все на улицу, бегом!
Там, где только что было просто пьяно и шумно, вдруг вспыхнула резкая, агрессивная суета. Мужики за соседним столиком – тем самым, к которому удачно пристыковались отвергнутые нами Мася и Стася, – вдруг в полном составе подорвались с диванов. Полетели на пол тарелки, со звоном разбились чьи‑то бокалы, девицы испуганно взвизгнули и отшатнулись в сторону.
Я понял, что расслабиться мне в очередной раз не дадут.