Разбитые мечты

— Я в порядке, — ответила я. — Спасибо, что прикрываешь мне спину.

В его груди снова заурчало, и это прозвучало громче, когда я прижалась к нему. — Всегда, Колючка. Я, блядь, никогда больше тебя не подведу. Я обещаю.

Во-первых, он никогда бы меня не подвел.

Остальная часть группы тоже покинула сцену, направляясь к закускам. Грейсон ясно видел, что происходит с фронтменом «Лайтстоуна», и ушел на несколько минут раньше остальных.

— Как ты думаешь, мы сможем выяснить, кто на самом деле инициировал покушение на мою мать? — Внезапно спросила я. В эти дни эта тема была близка моему уму. — Анджело клянется, что он искал и ничего не получал по официальным каналам Риччи. Но он подтвердил, что она работала на его отца.

— Она работала на множество преступных организаций, — добавил Грейсон. — Мне удалось выяснить это. Ее репутация бухгалтера была прочна, и было известно, что она держала рот на замке, а деньги чистыми. Однако очевидно, что она разозлила не того человека.

— Как она вообще стала бухгалтером банд, картелей и мафии? — спросила я.

Я имею в виду, мы были обычными жителями пригорода среднего класса, мама — бухгалтер, а папа — механик. Все это не имело смысла.

— Она попалась на глаза не тому человеку в нужное время, — сказал Грейсон, все еще прижимая меня к себе. Мы смогли вот так поговорить шепотом, и все оставили нас в покое, без сомнения, счастливые видеть, как склеивается наш разрыв. — И как только ее репутация разошлась, другие тоже обратились к ней. Она никогда не подписывала контракт исключительно работать на какую-либо одну преступную организацию и, вероятно, понятия не имела, насколько рискованно работать на несколько.

Вероятно, именно оттуда и взялись все те деньги, которые я унаследовала. Она либо украла их, либо заработала, творя по-настоящему ужасные вещи. Мое чутье — никогда к ним не прикасаться — оказалось правильным. Без сомнений, мне бы тоже перерезали горло, если бы я связалась с этими кровавыми деньгами. Связалась не с теми людьми.

Прямо как мой бедный папа.

Он был невинным, втянутым в мамины незаконные дела. Точно так же, как Пенелопа.

Эти новые откровения заставили меня почувствовать, что я теряю их снова.

Раны все еще были такими кровоточащими и ноющими, что даже мои обычные методы доктора Кэндис не смогли остановить потоки слез. Только часть, которая впиталась в футболку Грейсона. Он больше ничего не сказал, просто крепко обнял меня, и я почувствовала, что некоторые из моих разбитых осколков почти соединились под его прикосновением.

— Все будет хорошо, детка, — сказал он мне, когда мы наконец оторвались друг от друга. — Мы докопаемся до сути, и я обещаю, что все, кто причинил боль тебе и Пенелопе, заплатят за это своими жизнями.

Он бы сделал это; правда об этом была написана у него на лице.

Когда я приподнялась на цыпочки, он опустил голову так, чтобы наши губы могли соприкоснуться. Прошло слишком много времени с тех пор, как я целовала Грейсона, и даже этого короткого прикосновения оказалось достаточно, чтобы унять ту боль в сердце, которая мучила меня последние дней десять. Еще один кусочек моей души исцелился.

— Давай, Грей, нам нужно подготовиться, — крикнул Джейс, одарив меня улыбкой и подмигнув. Он казался счастливее, чем когда-либо, и я подумала, было ли это потому, что он так же остро чувствовал эту трещину между нами, как и я. Это была группа Джейса… его братья, и ему бы не понравилось, если бы кто-то из них оказался вне нашего круга.

Грей поцеловал меня в последний раз, прежде чем Ретт ворвался и закружил меня, целуя до чертиков. Ханна крикнула им, чтобы они шевелили своими задницами, и как только они ушли, я поняла, что умираю с голоду.

Я присоединилась к ухмыляющейся Ви. — Девочка, зарядись энергией, — сказала она, когда я взяла тарелку и начала наполнять ее.

— Ты думаешь, мне это понадобится?

Она взяла вторую тарелку. — Черт возьми, да. Я тебе и налью.

Следующие пару часов мы с Ви провели за едой, смехом и ожиданием начала концерта. Стадион был полностью забит, шум стоял почти оглушительный, когда толпа кричала, требуя, чтобы «Беллероуз» вышли на сцену. Начала играть группа на разогреве, и я чуть не рассмеялась, услышав хрипотцу в голосе главного придурка. Он каким-то образом справился, но завтра ему придется за это расплачиваться.

Не то чтобы меня это волновало. Он получил по заслугам.

Когда «Лайтстоун» покинули сцену, объявили «Беллероуз», и толпа потеряла самообладание. Раньше я думала, что здесь шумно, но это был следующий уровень. Ви схватила меня за руку, и мне стало немного грустно, что на этой площадке парни собирались выйти из-под сцены, а это означало, что я не смогу раздать свои обычные поцелуи на удачу. Ну что ж, мне придется приберечь все поцелуи на потом.

Ви завизжала, и я почти сделала то же самое, когда парни появились на сцене, занимая свои места за инструментами. Барабаны Грейсона были ближе всего к нам — именно поэтому он раньше со сцены смог увидеть происходящее — и он медленно улыбнулся мне, крутя палочки пальцами.

Пальцами, которые, как я уже знала, очень талантливы не только в игре на барабанах.

Джейс занял свою позицию перед тысячами кричащих фанатов. — Как дела, Берлин? — он закричал, и толпа закричала в ответ, затихнув только тогда, когда он заговорил снова. — Мы так рады быть здесь сегодня вечером, в вашем прекрасном городе. Так что давайте отправим это гребаное шоу в турне.

Гитара Ретта наполнила стадион, когда он начал играть вступительные аккорды первой песни из их сет-листа — любимой публикой здесь, в Берлине, если судить по реакции.

Также это была одна из их немногих песен, которая была не обо мне и не о разбитом сердце в прошлом, и я чувствовала, что они сделали это намеренно. Анджело присоединился к Ретту мгновением позже, и барабаны добавили ритм под ними, когда Джейс начал петь.

Это было наэлектризованно и уже после моего примирения с Грейсоном, я не удивилась, когда жгучие слезы наполнили мои глаза и горло. Ви, все еще держа меня за руку, притянула меня еще ближе. Она не сказала ни слова, но ее успокаивающее присутствие было сильным и уверенным, когда я позволила мыслям о прошлом нахлынуть на меня.