Страница 23 из 94
Все, что на самом деле произошло, это то, что я подошла ближе, а Джейс прижался ко мне сильнее, пока мы не оказались прижаты друг к другу от груди ниже. Грудь, которая вздымалась, когда мы боролись за дыхание, близость, достаточная, чтобы заставить меня дрожать.
— Джейс… — выдохнула я, и он зарычал, прежде чем еще шире развести руки по столешнице, подталкивая меня своим телом, пока я не оказалась полностью зажатой между рок-звездой и жесткой стойкой. Его голова опустилась ниже, губы приоткрылись, и я почувствовала пряный запах лосьона после бритья, которым он пользовался с тех пор, как был подростком.
Это вернуло все воспоминания, и мне захотелось плакать, даже когда я пыталась приподняться, чтобы приблизить свое лицо к его. Как раз в тот момент, когда его губы были готовы коснуться моих, он сделал паузу и сказал: — Никогда не забывай, кому ты принадлежишь, Роза. Неважно, кто еще прикасался к тебе, ты, черт возьми, моя.
С грохотом он оттолкнулся от стойки, и я чуть не рухнула на пол, успев только ухватиться за край столешницы. Каждая частичка меня горела, и я отчаянно желала, чтобы моя предыдущая ложь о том, что я кончила в душе, оказалась правдой.
Я не могла продолжать сталкиваться с такого рода стимуляцией и не довести дело до конца.
Моя гребаная киска собиралась вырваться на свободу в знак протеста и убежать от жестокого обращения.
Прежде чем я успела выплеснуть свое разочарование, в дверном проеме появилась высокая, темная и смертоносная тень. Грейсону хватило одного взгляда на меня, и, не задав ни единого вопроса, он, казалось, понял, что я была на грани срыва.
— Пошли, Колючка, — сказал он, снимая две куртки с крючка в прихожей. — Мы уезжаем на несколько часов.
Спасибо, блядь, за Грейсона. Вытащить меня из этого дома, подальше от напряжения, было именно тем, что прописал психотерапевт.