Империя #1

Глава 12 Законопослушный гражданин

Крупная пыль успела осесть, но мелкая ещё висела в воздухе, лезла в глаза и скрипела на зубах. Дым от горевшего кресла и других обломков забивал ноздри, смешиваясь с металлической вонью крови, и я морщился, стараясь дышать через раз. Особняк на Посадской, — или то, что от него осталось, — и до этого был будто после бомбёжки, но теперь выглядел ещё более разрушенным: новые куски стен обвалились, а остатки кровли опирались на последнюю подломившуюся балку перекрытия.

Я сидел на груде битого кирпича, грудь пылала от раны, будто кто-то прижёг раскалённым утюгом, но демоническая энергия, что я выкачал из Коршунова, переполняла меня, ещё не успев усвоиться. Она держала меня на плаву, не давала отключиться. В голове гудело, как от удара кувалдой по колоколу. Испытав за короткий промежуток времени сперва почти полное истощение, а теперь переполнение энергией, я чувствовал себя, как наутро после пьянки с алкашами подзаборными. Впрочем, и выглядел также.

В центре зала лежало тело демона, а точнее, старшего агента Тайной канцелярии Сергея Петровича Коршунова. Меч торчал из его груди, а тело так и осталось искажённым: клыки, когти, красные глаза, всё ещё открытые, смотрели в пустоту. Очень кстати — не знаю, как бы я объяснял убийство агента, верни он после смерти свой нормальный человеческий вид, как в старых фильмах про оборотней.

— Сними ты уже эти бинты, — бросил Тихон дочери, стоя рядом и сжимая карабин.

Шурка кивнула и принялась разматывать голову. По её бегающим глазам и дрожащим пальцам было видно, как она нервничает. Розовые волосы растрепались, размазанная краска на щеке довершала картину.

— Это что, теперь нас Тайная канцелярия сгноит? — спросила она с какой-то обречённостью в голосе, несмотря на то, что старалась держать марку, выпячивая подбородок. — Подумать только, оборотень в погонах!

— Что-нибудь обязательно придумаем, — хрипло пообещал я, пытаясь встать. — Мне бы только прийти в себя.

Ноги ходили ходуном, но я заставил себя подняться. Шурка, заметив моё состояние, бросилась ко мне, поддержала и помогла сесть на обломок стены.

— Снимай эту тряпку, — приказала она, заметив пятна крови на разорванной толстовке.

— Да ладно, царапины какие-то..

— Снимай, сказала! — она уже держала размотанные бинты наготове. — От заражения демонической кровью это не поможет, но хотя бы грязь не попадёт.

Усмехнувшись, я подчинился. Дожили, какая-то стрекоза мной командует!

Я стянул остатки толстовки, а следом и футболку, и Шурка присвистнула, увидев четыре глубокие борозды на груди.

— Вот это когти, — пробормотала она и тут же принялась рвать мою футболку, выбирая чистые участки. — Сейчас я..

Она промокнула раны и принялась их перевязывать, насколько это было возможно при нехватке материала.

Чуйка всё ещё покалывала затылок, но уже не орала, как перед боем. Опасность ушла — или затаилась. Я огляделся. Ладно выбитые окна, обрушенные балки, кучи мусора. Здесь и раньше был не музей. Но если сюда заявится полиция — а она заявится — нам конец.

Демон из Тайной канцелярии — это не просто проблема. Это катастрофа, которая могла похоронить нас всех, если не сыграть правильно.

— Тихон, — позвал я, — проверь периметр. Вдруг он не один был.

Я, конечно, сильно сомневался, что тут есть кто-то ещё. Если бы за Коршуновым следили, этот наблюдатель уже показал бы себя — напал, сбежал или хотя бы звонил кому-то. Да и чуйка засекла бы его. Но лишний раз проверить не мешало. Как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть.

Тихон, кивнув, отправился обходить здание, держа карабин наготове.

Я вытер кровь с рук о штаны, но она липла, и я поморщился, чувствуя, как рана на груди пульсировала в такт сердцу. Голова гудела, мысли путались, но я заставил себя сосредоточиться. Надо было действовать. И быстро.Сидеть и ныть было некогда.

Коршунов был агентом Тайной канцелярии, и это значило, что за ним кто-то стоял. Начальник, который подписывал приказы, ставил печати и, возможно, знал о его состоянии.

Одержимость. Вот что это было такое. Не такое уж редкое явление, к сожалению. Вот только одержимыми чаще становятся дети, душевнобольные, ослабленные люди. Каким образом здоровенный, в самом расцвете сил, мужчина подхватил эту заразу? Хотя.. Если подумать, то для демоноборца и профессиональные риски выше! Всё же с демонами он встречался гораздо чаще! Может, ранен был, или даже при смерти — вот демон и получил шанс.

А уж как у одержимых меняется поведение — общеизвестно. В очень плохую сторону меняется.

Но силён Коршунов был, силён! Раз сумел противостоять одержимости, и даже контролировать её.

Вот только мы-то ему чем помешали???

Внезапная мысль обожгла. А если канцелярия сама за этим стояла? Да нет, конечно, бред. Если бы Тайная канцелярия хотела нас убрать, они не послали бы одного агента, не стали бы играть в игры с наёмниками, да и вообще играть. Зачем? Выписали официальную бумагу — явиться по повестке, вот обвинение. И мы бы сами пришли. Потому что от Тайной Канцелярии Его Императорского Величества никто в здравом уме не бегает. Бессмысленно.

Значит, Коршунов был одиночкой. Или всё же работал на кого-то ещё? Вопрос, конечно, в мотивах. Но тем не менее, нанять агента канцелярии, да ещё питерского — это как-то слишком.

Стараясь не мешать Шурке с перевязкой, я посмотрел в мёртвые красные глаза Коршунова. Значит, дело, скорее всего, в его одержимости. Как бы он её не прятал, а на поступки это влияло.

Перед боем он назвал нас с Громовыми ренегатами. Ренегаты — это предатели. Кого мы предали? Если Коршунов боролся со своей одержимостью, это наверняка как-то влияло на его способность рассуждать. Подозревал, что я тоже одержимый? Хм — что он там говорил про «всё ещё играешь в человечка»?

А может, он здесь из-за возросшей в наших краях активности демонических тварей? Один я отправил на переработку стаю волков и медведя в придачу. И это всего лишь за выходные, едва успев приехать. И что? Он решил, что мы тут демонов разводим? Ферму открыли? Это как раз объяснило бы, почему он нас ренегатами назвал..

И без того гудящая голова от всех этих размышлений и вовсе пошла кругом.