Страница 8 из 101
Я вышла из кухни. Он не остановил. Наверное, решил, что я пошла плакать. Может, так и было бы вчера. Но сегодня я зашла в спальню, достала с верхней полки старую дорожную сумку и начала складывать детские вещи.
Неаккуратно. Колготки, футболки, пижамы, Сониного зайца, школьную форму Дани, пару книжек, лекарства, зарядки. Я двигалась быстро и глупо, потому что не знала, что берут женщины, которые уходят от мужа. В интернете, наверное, есть список. «Десять вещей, которые надо взять при разводе». Документы, деньги, дети, остатки самоуважения. Последнее, правда, у меня где-то потерялось, но, может, найдется у мамы под диваном.
Максим вошел в спальню через минуту.
— Ты серьезно?
Я не ответила. Положила в сумку детские носки. Потом еще одни. Потом зачем-то летнюю панамку Сони. Отлично, Алина. Очень нужная вещь в марте. Зато если развод затянется до июля, будем готовы.
— Алина.
— Что?
— Прекрати.
— Нет.
— Я сказал, прекрати.
Я подняла на него глаза.
И, наверное, впервые за много лет посмотрела без желания угадать, что он хочет увидеть. Без страха, что он рассердится. Без привычного «сейчас лучше промолчать». Просто посмотрела.
— А я сказала — нет.
Он замер.
Не ожидал. Конечно, не ожидал. У нас за десять лет слово «нет» где-то затерялось между детскими смесями, платежами за коммуналку и его «я лучше знаю». Иногда я произносила его детям. Иногда продавцам у кассы. Себе — почти никогда. Ему — совсем редко. И, видимо, звучало оно теперь непривычно. Как иностранное.
В коридоре вдруг раздался звонок в дверь.
Я вздрогнула.
Максим не удивился.
Вот совсем.
И это было хуже любого ответа.
— Ты кого-то вызвал? — спросила я.
Он поправил манжет рубашки и спокойно сказал:
— Маму. Она сейчас поговорит с тобой нормально.
Я застыла с детской пижамой в руках.
Второй звонок прозвучал длиннее. Настойчивее.
А потом из-за двери донесся знакомый голос свекрови:
— Максим? Открывай. Я знаю, что эта дурь уже началась.